Кто-то чудесный
Шрифт:
– Он только это и твердил, - вмешалась Элис, подняв голову.
– И в конце концов они отстали со своими расспросами. Надеюсь, что никто из них не сболтнёт об этом репортёрам, они и без того вертятся тут, как гиены над падалью, - она осеклась и судорожно выдохнула.
– Что ж, они именно что вертятся над падалью, - хладнокровно констатировал Кит, - назовём вещи своими именами. Второй труп в мирном и безмятежном городишке. Что говорят копы? Это серийные убийства? Есть сходство второго с первым? Кто предполагаемая жертва? Время смерти?
– Можно подумать, нам кто-то всё это рассказал!
– запальчиво воскликнула Элис. Она нипочём не призналась бы, что расстроена нарочитой бесчувственностью Кита, что в горле у неё стоит ком, а на глаза то и дело наворачиваются слёзы. Что она в поисках утешения и защиты цепляется за Гэла. За ребёнка, и без того травмированного всем происшедшим, ребёнка, который сам нуждается в утешении куда больше неё!
Гэл стойко держался в течение всех этих поганых часов: все время, пока они, сидя в стороне у обрыва, ждали, когда же из-под проклятого валуна извлекут тело закопанного там парнишки. Пока агенты ФБР и копы наперебой приставали к нему с сакраментальным вопросом: "Каким образом?"
"Каким образом ты догадался об этом, парень? Ты был здесь раньше? Откуда ты узнал, что он там?"
Возможно, Гэлу стоило бы раскричаться и удариться в слёзы, отрешённо подумала Элис, стиснув на груди узел цветастой вязаной шали, наброшенной поверх халата. Может, тогда их отпустили бы раньше. Но мальчишка, твёрдо глядя в глаза допрашивающим его копам и агентам, отвечал одно и то же: "Я просто почуял, что он там. Собака почуяла, и я почуял. Понимаете?"
Они ничего не поняли, разумеется, но в конце концов отпустили их. Привезли всех - Элис, Гэла и Берту - в кемпинг, в полицейской машине, пока один из федералов ехал следом в их обысканном сверху донизу "форде". К счастью, журналистская стая за ними не увязалась, пока что ничего не пронюхав, - до поры, до времени, пока им кто-нибудь не проболтается.
Сенсация! Цыганский мальчик-экстрасенс находит в Маунтин-Риверсе второй по счёту труп!
Элис запретила себе думать об этом.
– Извини, Кит, - проговорила она бесцветным голосом.
– Я не хочу это пока обсуждать. Я постараюсь всё разузнать и позвоню тебе, когда будут какие-то новости. А пока просто приготовлю поесть, и мы просто ляжем спать. Потому что мы просто трупы.
Гэл вздрогнул, глянув на неё остановившимися глазами, и она замерла, в панике сообразив, что именно ляпнула.
– Надеюсь, что до последнего всё-таки не дойдёт, - хмуро пробурчал Кит.
– Тогда заключительный вопрос - ваш Глист Дриствуд не объявлялся?
– Кто-о?!
– выпав из ступора, Элис невольно вытаращила глаза.
– Ну, Клинт Иствуд, - со всей невозмутимостью пояснил Кит.
– Он же Клод Фролло, ваш неподкупный ковбой, джедай с лазерным мечом и столп общественной морали в одном благообразном лице.
– Он про шерифа Миллера!
– заорал Гэл и облегчённо прыснул.
– Не объявлялся, - с дрожащим смешком отрезала Элис. Господи! Циничная зараза Кит Рязанов, сидя за тысячи миль отсюда, ухитрился развеселить её мальчика! Кухня вдруг расплылась у неё перед глазами.
– Я тебя люблю, чёртов ты пират - сдавленным шёпотом пробормотала она.
– Спокойной ночи.
И захлопнула лэптоп.
Они молча съели наскоро приготовленный Элис ужин - консервированное мясо с красными бобами - и она снова встала, чтобы сварить какао. Если бы не Гэл, которого надо было кормить - за последние несколько бесконечных часов парень на глазах осунулся и выглядел больным - она бы уже рухнула в койку, засунула голову под подушку и забылась каменным сном.
– Скажи мне, - поколебавшись, всё-таки спросила она, положив ладонь на плечо Гэла, поднявшего на неё усталый взгляд, - скажи мне, что ты слышал в этот раз? Если можешь, конечно, - торопливо добавила она.
Худое плечо мальчишки дрогнуло под её рукой, и он на мгновение закрыл глаза, но будто пытаясь сосредоточиться.
– Пацан всё время твердил одно и то же, как она, - тихо выдавил он.
– Как та девчонка. Генриетта. Но только та говорила: "Скажи моей маме". А он: "Пусть уберут камень. Тяжело".
– Боже...
– прошептала Элис, тоже прикрыв глаза и крепко обняв его обеими руками.
– Тебе-то за что всё это?! Ты сам ещё ребёнок!
Гэл на секунду прижался щекой к её руке. Голос его был почти спокойным, когда он объяснил ей так просто, словно отвечал свой урок у школьной доски:
– Но ведь кто-то же должен был для них это сделать. Значит, так надо Спасителю-Иисусу. Кит сказал, что он немилостив. Но я всё равно рад, что услышал их обоих и нашёл. Что они теперь успокоились. И что я...
Он не договорил. В кармане халата Элис завибрировал мобильник, и она на миг даже перестала дышать, чуть было не схватившись за сердце. Что за проклятье, она превращалась в какую-то параноидальную истеричку в этом чёртовом, как выразился Кит, Касл-Роке!
На мобильнике высветился номер шерифа. Как там опять же выразился Кит, Клинта Иствуда. Нет, сперва он назвал его как-то иначе - видимо, это была очередная русская идиома, для бедняги Миллера явно нелестная.
– Алло, - выдохнула Элис в трубку. Честно признаться, ей совсем не хотелось сейчас беседовать ещё и с шерифом. Она уже до хрипоты наговорилась со всей полицейской братией... но, возможно, Миллер хотел сообщить им что-то важное? Что-то, касающееся найденного Гэлом бедолаги?
– Я сейчас заеду к вам, - безо всяких предисловий произнёс Миллер.
– Собственно, я уже подъезжаю и буду у вас минут через пять. Предупреждаю для того, чтобы вы без опаски открыли мне дверь.
Без опаски, как же!
Элис едва удержалась от того, чтобы не напомнить ему сказочку о Братце Кролике, в дом которого ворвался Волк, подделав голос Братца Черепахи, и ответила только:
– Хорошо. Это Миллер, - пояснила она Гэлу в ответ на его вопросительный взгляд и снова спрятала телефон.
Парень скроил недовольную, но забавную гримасу, проведя пальцами вдоль щёк и придав своей живой физиономии каменно-напыщенное выражение, на миг действительно став чертовски похожим на шерифа Миллера.