Чтение онлайн

Будь она по-прежнему одна - возможно, так и поступила бы, лишившись Старикана. Но её мальчику нужен был дом, а не комнатушка над кабаком. Он достаточно наскитался и заслуживал лучшей участи. Да и чёртовы органы опеки в таком случае могли с полным правом отобрать его у Элис и затолкать в приют.

"Тебе надо окрутить этого сухаря Миллера, любовь моя, хоть я и корчусь от ревности, предлагая такое, - недавно с пафосом объявил ей Кит и бессовестно заржал.
– Вы бы усыновили Эсмеральду и..."

Что там было за "и...", Элис так и не узнала, потому что с негодованием захлопнула лэптоп, всё ещё слыша каркающий смех Кита и с досадой понимая, что повелась на его дурацкую подначку, как девчонка. Но чёрт побери всё, с тех самых пор она то и дело возвращалась к этой дикой мысли!

Он был красив, Клод Миллер. Надёжен и добр. И терпелив. Он даже притерпелся ко всем взбрыкам и выходкам Гэла, который часто в его присутствии будто с цепи срывался. Но, когда мальчишка забывал, что ему надо дразнить шерифа, они втроём устраивали вполне мирные и весёлые посиделки с гитарой - в гостиной, у огромного старинного камина с потрескивавшими в нём дровами. И ей казалось, что Миллер даже рад тому, что они с Гэлом наполнили его старый дом суматохой и песнями.

Дом. Дом Миллера, эта крепость, обихаживаемая с такой любовью на протяжении поколений, гнездо, которое стоило защищать, в котором стоило растить детей - этот дом порождал в Элис такую тоску по собственному гнезду, какой она не испытывала ни разу за всё время своей кочевой жизни.

Не стоило поселяться тут. Не стоило вспоминать, как мечтали они с Коном о детском смехе под крышей собственного дома, который она продала, чтобы навсегда забыть о той, безвозвратно ушедшей, жизни.

А теперь у неё и Старикана не стало. Бедняга Старикан...

Сумма страховки, полученная за него, не впечатляла: в конце концов, фургон действительно был старичком, хоть и служил им верой и правдой. Ей стоило бы как следует прошерстить автоаукционы, рынки подержанных тачек... но злоключения Гэла, этот растянувшийся до середины августа судебный процесс, каждодневная бюрократическая катавасия выкрутили её, как тряпку.

– Всё закончилось, - проговорила она вслух.
– Работай, девочка.

Но сначала ей надо было всё хорошенько обдумать.

Открыв дверцу "форда", она достала из бардачка "кольт", сигареты и зажигалку, заперла машину и направилась прямиком в прерию - в некошеные заросли чьего-то пастбища. Никакой изгороди она не заметила, но это было именно пастбище, а не пшеничное или кукурузное поле. Далеко впереди, насколько она могла увидеть, заслонившись ладонью от бивших в лицо солнечных лучей, маячил тёмный силуэт одинокой лошади.

Отойдя подальше от дороги, Элис уселась на траву, скрестив ноги по-индейски, хотя знала, что неизбежно нацепляет репьёв на джинсы, как бродячая собака - на хвост. Ей уже даже курить не хотелось. Она просто сидела, закрыв глаза и рассеянно растирая в пальцах сухой колосок пырея. Солнечное марево дрожало над порыжевшей травой, в которой заливались стрёкотом кузнечики, и под этот стрёкот Элис уткнулась лбом в колени, погружаясь в какой-то странный транс.

Лёгкий стук неподкованных копыт по земле, раздавшийся совсем рядом, заставил её резко вскинуть голову и вскочить, одновременно выхватив из кармана револьвер.

– Уоштело, леди Элис, - раздался у неё над головой негромкий, весёлый и очень знакомый голос.
– Вы по-прежнему быстры, как змея.

Ша Акичита!

Элис и сама не ожидала, что испытает такую радость при виде него - не просто облегчение от того, что гипотетический чужак оказался хорошим знакомым, а именно глубокую радость - яркую вспышку, горячую, как полуденное солнце.

– Вас давно не было видно, - строго заметила она, сгоняя с лица улыбку и деловито пряча "кольт" обратно в карман.

Ша Акичита легко спрыгнул наземь, и Элис уставилась на него во все глаза - на его угольно-чёрные волосы, небрежно разметавшиеся по обнажённым бронзовым плечам, и на старинный костяной панцирь, прикрывавший широкую грудь. Столкнувшись взглядом с индейцем, Элис смутилась, чувствуя, как щёки заливаются жаром, и торопливо перевела глаза на рослого буланого жеребца с тёмной спутанной гривой, которого Ша Акичита держал под уздцы.

– Это...
– она чуть нахмурилась, припоминая кличку этого великолепного коня.
– Вакинан?

– Вакиньян, - поправил Ша Акичита, легко улыбнувшись.
– Гром.

Буланый тихо фыркнул, будто понимал, что речь идёт о нём - а ведь действительно понимал, с улыбкой подумала Элис, коль уж прозвучала его кличка. Она подняла руку и погладила горячие нежные ноздри жеребца.

– Какой же ты красавец...
– прошептала она, осторожно проводя пальцами по бархатной морде коня, по широкому лбу, а тот чуть вскинул голову, слегка боднув её ладонь.

Ша Акичита рассмеялся:

– Вы прямо как хокши-ла, как мой маленький братец, он тоже сразу кинулся обниматься с этим хитрецом...
– внезапно улыбка слетела с его лица.
– Расскажите мне всё, что было с ним, и то, что есть сейчас. До меня доходили слухи...

Элис глубоко вздохнула, взглянув в тёмные, как ночь, глаза индейца:

– Что же вы слышали?

– Что хокши-ла не убил того подонка, который на него напал, - медленно проговорил Ша Акичита, пытливо посмотрев на неё.
– Что был суд. Что его признали...

– Невиновным, - выдохнула Элис, прикрывая глаза.
– Да, всё было именно так... но я никак не могу поверить в это, я ревела в зале суда, как несчастная корова, когда судья оправдала моего мальчика, - она кое-как усмехнулась дрожащими губами.
– Оправдательный приговор. Позавчера. Господи Боже, вот же он натерпелся...

– Но его ведь не сажали в тюрьму?
– быстро спросил Ша Акичита, крепко сжав её руку тёплыми шершавыми пальцами.

– Нет, - прошептала Элис и снова глубоко вобрала в себя воздух. Горло болезненно сжималось, и каждое слово приходилось выдавливать, но она наконец справилась с собой и объяснила, как могла спокойно: - Шериф Миллер не позволил отправить его в тюрьму. Он даже сам внёс за него залог... Чёрт возьми, как же мне было стыдно, - она покачала головой, беспомощно кривя губы.
– Мне и сейчас стыдно перед ним. И перед вами - за то, что стою тут и ною.

– Вы не ноете, - серьёзно и мягко возразил Ша Акичита, не разжимая пальцев, и она в замешательстве почувствовала, что её сердце забилось быстрее.
– Мне самому стыдно за то, что я оставил хокши-ла, когда ему так нужна была поддержка. Но я не мог тогда прийти, просто не мог. Где он сейчас?

– В доме шерифа, - объяснила Элис, подавляя непонятное замешательство.
– Сегодня вечером мы с ним выступаем у Гаса. Миллер сам подвезёт его к "Скакуну".

– А того подонка, что творил тут все эти непотребства, держат за решёткой?
– резко спросил Ша Акичита, выпустив её руку.