Чтение онлайн

– Че-го? Песен? Каких песен?
– сипло вымолвил Гэл, часто моргая мокрыми ресницами и машинально утирая нос ладонью.

– Ты же цыган. Цыганских песен, чёрт тебя дери!
– весело гаркнул Кит.
– Я желаю послушать цыганские песни, как Лев Толстой, хотя ты понятия не имеешь, кто это, дикое ты дитя душистых прерий, но леди Не-Даёт тебе расскажет. Не суть. Вот эту песню ты наверняка должен знать, не сам же Кустурица её сочинил, - и он запел низким дрожащим голосом, но очень верно ведя мелодию: - Sa o romale phuchena bubamara sose ni c'elel, devla, devla mangav la o' lake mera merav sa e romen puchela bubamara sose achela devla, devla vacarle, bubamara tuka pocinel...

– Hej, romale a shunen e chavoren gungle zurale bubamara chajori baro grga voj si o djili...
– подхватил Гэл, проведя пальцами по струнам своей гитары. Глаза его засверкали, но уже не от слёз.

И они загорланили вдвоём:

– Djindji rindji bubamaru ciknije, shuzhije ajde more kor romesa... Djindji rindji bubamaru ciknije, shuzhije ajde more kor romesa... Shavale! Romale!...

Элис не выдержала и проворно схватила вторую гитару. Уж что-что, а подыграть этим сумасшедшим она могла. И хотела!

Когда песня закончилась, Элис подняла смеющийся взгляд и увидела застывшего у порога Клода Миллера - чисто выбритого, в свежей белой рубашке. Тот молча поднёс палец к губам. А когда к двери обернулся взахлёб хохочущий Гэл, Миллера на пороге уже не было.

* * *

Гэл не мог не признать, что в доме у зануды шерифа было безопасно. Тепло. Уютно. И дом этот вправду был... Гэл не мог точно подобрать слово - наверное, прибежищем. Будто все те люди, про которых толковал Клод Миллер - эти поколения его предков: седобородые старики, сгорбленные старушки с морщинистыми руками, кряжистые мужики в низко надвинутых шляпах, статные женщины, прижимающие к себе попискивающих младенцев... все они словно оставались здесь, в этом доме, незримыми тенями наполняя его. И Гэл не мог не признать, что немного завидует Миллеру. У его-то семьи дома не было вовсе, а теперь он сам стал парией для своих родичей.

Всерьёз поцапаться с шерифом Гэл ухитрился всего дважды. И, как ни странно, оба раза - из-за Ша Акичиты, хотя в первый раз речь о нём даже не заходила. Это случилось в библиотеке Миллера, которую тот накануне с такой гордостью называл музеем истории Монтаны. Там были книги, книги, книги - до потолка, и при виде этих книг глаза у Элис так и разгорелись. А Гэл с любопытством уставился на разложенные под стеклом в специальной витрине, жёлтые от времени бумаги, какие-то каменюги с кулак величиной... и на настоящий боевой индейский топор! С полустёртыми узорами на деревянной резной рукоятке, с выщербленным лезвием...

Тут-то Гэл и вспомнил Ша Акичиту. Он честно хотел спросить про каменюги - не самородки ли это?
– но спросил совсем другое:

– Ваши предки с краснокожими, что ли, тут воевали?
– и указал на топор.
– Трофей?

Прозвучало это как обвинение, и Миллер сдержанно ответил:

– Армия оттесняла шайеннов и лакота в резервации, когда мой прадед Джошуа здесь поселился... когда был построен Маунтин-Риверс. Да, индейцы сильно пострадали, но такова плата за прогресс. Ты же пользуешься благами цивилизации, Гэл Стефан?

– Ну да, тёплым сортиром и мобилой, подумаешь, - презрительно скривился Гэл.
– Я мог бы и без этой фигни прожить, клянусь пресвятым Иосифом. Моим предкам это тоже не нужно было... как и шайеннам. Мы совсем другие, да, мы дикари, зато мы умеем кое-что другое.

Он умолк, прикусив губу. То, что он умел, отлично годилось для какого-нибудь ужастика или, в лучшем случае, для телешоу. Элис тревожно посмотрела на него, заложив пальцем страницы какой-то растрёпанной книги, которую сняла с полки, но ничего не сказала. И Миллер промолчал.

Гэл снова глянул на индейский топор, вздохнул и поинтересовался со всем возможным любопытством, какое только мог изобразить:

– А вон там вон - это что? Самородки? Настоящие?

Ему, конечно, тут же пришлось выслушать лекцию о монтанских полезных ископаемых, но зато Элис перестала тревожно хмуриться и снова углубилась в свою книгу. Оказалось, что это не просто книга, а редкие дневники какого-то путешественника, рассекавшего по Монтане аккурат в пору основания злосчастного Маунтин-Риверса. Вот радости-то!

Во второй раз Гэл психанул, когда речь зашла прямо про Ша Акичиту. Они все как раз сидели за ужином в просторной кухне шерифа: сам Миллер, Элис, Гэл и Джой с Бертой.

Элис, конечно же, немедля заделалась тут поварихой - а кто бы сомневался?
– тем более, что на этой кухне была уйма всяческих прибамбасов, которые помогали печь, жарить и варить. Гэлу, признаться, нравилось сидеть там за широким дубовым столом - тоже небось прадедушкой шерифа сколоченным - есть всякую вкуснятинку и одновременно подкусывать Миллера, пользуясь его же обещанием не перечить.

Кит, обычно присутствовавший на этих посиделках в виде скайповой аватарки, подкусывал всех без исключения, а Элис тщетно пыталась их урезонить.

В общем, это было весело - до тех пор, пока Миллер не заводил шарманку про то, что Гэлу Стефану - он всегда-всегда называл его полным именем - надо, мол, непременно окончить старшую школу, которую Гэл забросил полтора года назад, и подать документы в какой-нибудь колледж, с чем Элис покаянно соглашалась. Говорила: мол, когда кончится весь этот кошмар, она сразу же займётся образованием Гэла, чтобы тот мог уже с сентября считаться хотя бы находящимся на домашнем обучении. Кит же ехидно советовал ей сдать пацана обратно в цирк и не париться, пускай он там за бабки мысли угадывает.

Сам Гэл не прочь был провести всю жизнь, разъезжая по Среднему Западу с гитарой - родео на его век хватило бы, как и симпотных ковбоев, но он сомневался, что Элис одобрит эту идею.

Однако сцепились они с Миллером вовсе не из-за такой фигни. Кит спросил шерифа, уже совершенно серьёзно, о том, как идёт расследование убийств и поджога фургона, на что Миллер попробовал дипломатично отмычаться. Тогда хитрюга Кит решил подкатиться с другой стороны и осведомился, почему бы, собственно, убийце являться не уроженцем Маунтин-Риверса, а каким-нибудь заезжим чужаком. Как вариант - одним из участников родео.

Тут Миллер чуток оживился и заявил:

– Федералы активно прорабатывают именно эту версию... и я бы, честно говоря, очень хотел, чтобы преступником в конце концов оказался чужак. Не в том даже дело, что мой город покроется дурной славой, просто...
– нахмурившись, он помолчал несколько мгновений, - ужасно думать, что такой выродок рос вместе с тобой.

– М-да...
– неопределённо протянул Кит, а шериф посмотрел на Гэла своими прозрачными светлыми глазами и назидательно сказал: