Чтение онлайн

К вечеру в кухню доставили раскладной угловой диван - размером побольше старого. Элис заказала его накануне. Кухоньку пришлось изрядно переоборудовать, и диван в разложенном виде встал впритык к холодильнику, обречённому отныне оставаться полупустым, ибо Гэл то и дело что-нибудь оттуда таскал. А Элис наконец обрела собственную спальню.

Ближе к полуночи, растянувшись на своей кровати и сквозь подступающий сон прислушиваясь к бормотанию крохотного телевизора на кухне, - пацан смотрел там какое-то музыкальное шоу и то и дело прыскал со смеху, - она подумала, что теперь её старый фургон стал настоящим домом.

А через неделю они нашли первый труп.

* * *

Неделя родео в Маунтин-Риверсе завершилась. Трибуны стадиона опустели, торговцы разобрали яркие палатки и павильоны. Ковбои продемонстрировали публике свою удаль и получили призы, а Элис с Гэлом - деньги, честно заработанные за выступления на ярмарочной сцене. Всю сумму Элис так же честно разделила по статьям: "на расходы каждому" и "на хозяйство". Гэл не протестовал. Он был у неё преимущественно на подхвате, старался лишний раз не мозолить глаза публике, что было очень правильно, учитывая историю с угнанным жеребцом и прочие его подвиги.

– Куда теперь двинем?
– оживлённо поинтересовался он, упрятывая свою долю в карман и мечтательно лыбясь.
– Погнали в Неваду, а? Там тоже есть родео!

– Да-да, а ещё игровые автоматы на каждом углу, - съехидничала Элис, открывая лэптоп.
– Перебьёшься без Вегаса, партнёр, маловат ты ещё. Вот, в Вайоминге, в Кроу-Кроссе, скоро откроются скачки, туда и двинем.

– Ну во-от...
– разочарованно прогудел парень и почесал свою кудлатую макушку, но возражать не стал. К вечеру того же дня они хорошенько упаковали свои пожитки и "двинули" в Вайоминг, расплатившись с хозяином кемпинга.

Однако Маунтин-Риверс их не отпустил.

– ...Тормозни, мне отлить надо, - как ни в чём не бывало, сообщил Гэл, начав ёрзать на сиденье, едва Старикан миновал городскую черту и дорога стала виться среди предгорий. Небо стремительно потемнело, как это всегда бывало к вечеру в горах, и задул холодный ветер.

– Ну вот, привет, - Элис уже привычно возвела глаза к потолку кабины, но съехала к обочине и притормозила у тёмных зарослей можжевельника, за которыми начинался подлесок.
– На стоянке тебе не отливалось!

– Тогда мне не хотелось, - объяснил Гэл, распахивая дверцу, и спрыгнул вниз.

– Фонарь возьми!
– запоздало крикнула Элис ему вслед.

– Небось не промахнусь!
– фыркнул парень из темноты и зашуршал ветками.

Элис только вздохнула. Теперь она действительно чувствовала себя матерью - причём матерью трёхлетнего несмышлёныша. Берта рядом с нею вскинула голову, озабоченно уставившись в холодную туманную мглу, и Элис успокаивающе потрепала её по холке:

– Он сейчас вернётся, сиди.

Потом она не раз отчаянно бранила себя, дуру, за то, что сразу же не отправила собаку вслед за Гэлом.

Из кустов донёсся сперва сдавленный вскрик, потом ещё один... и треск веток, внезапно оборвавшийся. Элис подскочила на сиденье, заглушив мотор и выхватив из бардачка "беретту" и фонарь. Берта с громким лаем уже выметнулась в приоткрытую дверцу кабины. Не успела Элис соскочить с подножки, как Гэл появился в луче фонаря: бледный как полотно, с вытаращенными глазами на пол-лица. Он сильно приволакивал правую ногу, и Элис, кубарем скатившись вниз, схватила его за плечо:

– Что? Что случилось?

– Там... там....
– заикаясь, забормотал Гэл, судорожно вцепившись ей в локоть.
– Я... там...

– Что?!
– Элис направила луч фонаря в темноту, где с лаем скрылась Берта.
– Медведь?

Гэл тоже обернулся, а потом облизнул губы и хрипло выдавил:

– Н-нет... ничего. Просто я споткнулся... ногу подвернул.

– Споткнулся?
– недоверчиво переспросила Элис, шаря лучом фонарика по кустам, откуда выпрыгнула деловито принюхивавшаяся к чему-то Берта. При виде неё у Элис слегка отлегло от сердца.
– Чего же ты шарахнулся оттуда, как заполошный?

– Я... просто мне показалось... а там никого и не было, - сбивчиво объяснил парень, торопливо ковыляя к трейлеру и таща за собой Элис.
– Я дурак, да. Поехали отсюда побыстрее.

Голос его вздрагивал и срывался.

– Я тебя буду на каждой стоянке выгуливать, как Берту. Или памперсы тебе куплю, - сумрачно пообещала Элис, помогая ему залезть в кабину. Взмахом фонарика она указала Берте, чтобы та обогнула трейлер с другой стороны.
– А сейчас мы вернёмся в город и найдём врача. Такого, чтобы с ним наличкой без страховки расплатиться. Я, кажется, на окраине какую-то табличку видела. Вроде бы там была частная практика.

– Ещё чего!
– в ужасе завопил Гэл, махом переключившись.
– Какого ещё врача? Мария-Дева и пресвятой Иосиф, с ума ты сошла, что ли?

– Я точно буду недоумком, если отправлюсь в дорогу, не выяснив, что там у тебя с ногой, - непреклонно отрезала Элис, забирая в кабину вслед за Бертой.
– Так что не пыхти без толку, мы возвращаемся.

– Плохая примета, - тоскливо предрёк Гэл, потирая лодыжку, пока Элис с трудом разворачивала Старикана обратно к Маунтин-Риверсу.
– Ну чего ты такой кипеж подняла, не понимаю. Всё само заживёт! Раньше я всегда...

– Цыц!
– прикрикнула на него Элис и прибавила скорости.
– Того, что раньше было, не будет.

Она очень ярко представила себе, как этот обалдуй перематывает сломанную ногу листом лопуха, и прямо вспотела от такого видения.

Теперь уже Гэл закатил глаза и замолчал, надувшись. И не сдвинулся с места, продолжая мрачно резаться в какую-то игру на недавно купленном мобильнике, когда Элис остановила фургон. Старикан едва уместился на тихой узкой улочке рядом с угловым домом, на котором действительно виднелась табличка "Дэвис, доктор медицины". Улица была совершенно пуста - в маленьких городках спать отправляются рано, - но в высоких окнах на втором этаже этого дома горел тусклый свет.

– Выгружайся, - непререкаемо распорядилась Элис, обогнув кабину и распахнув дверцу.
– Не прикидывайся тряпочкой, - она вспомнила одну из любимых идиом Кита.
– Давай, давай, я помогу.

Кривясь то ли от боли, то ли от раздражения, Гэл уныло подчинился, и Элис незаметно для него вздохнула с облегчением. Она не переставала удивляться тому, что пацан, хоть и был подростком в самом что ни на есть пубертате, оказался на редкость покладистым и слушался её практически беспрекословно. "Идеальный ребёнок", - подумала она, усмехнувшись. Боялся ли он, что снова в одиночку окажется на дороге, или проникся к Элис таким уж непомерным почтением, она не знала. Но её это устраивало. И странно трогало.