Чтение онлайн

–  Позвони соседу. Как его там?.. И. Свенссон. И. Свенссон, наверное, знает, где он.

Она знала. Потому что звали И. Свенссона Ингрид и был он большеглазой брюнеткой в красной юбке, белом спортивном джемпере и в тапочках.

–  Он пошел в «Домус» [9] за продуктами,- сообщила она.

–  Ты не знаешь, когда он вернется?

–  Должно быть, скоро. Он ушел час назад, значит, вот-вот вернется. Я была в кухне, когда он уходил, и он еще спросил, не надо ли мне чего купить, и добавил, что скоро придет.

–  Тогда имеет смысл подождать. Кстати, он не хромает?

–  Хромает?
– Она удивилась.- Нет, а что?

–  Да так.

Он вернулся через четверть часа. Крупный здоровяк, волосы пепельные, немного сутуловат, ходит чуть вразвалку.

В одной руке у него была пластиковая сумка, в другой - сигарета.

Он удивленно воззрился на пришельцев.

–  Вы ко мне?

–  К вам. А как вы догадались?
– спросил Улофссон.

–  Да уж догадался. Вы с таким любопытством на меня посмотрели.

–  Значит, ты и есть Роланд Эрн,- сказал Хольмберг.

–  Совершенно верно. А в чем дело?

–  Может, пройдем в твою комнату, потолкуем? Мы из полиции.

–  Из полиции?.. Разумеется, проходите. Дверь не заперта. Я только пихну еду в холодильник и сразу вернусь.

Они вошли в комнату и стали ждать.

Хольмберг взглянул на часы: полчетвертого.

С улицы доносился шум автомобилей, стекла дрожали.

Комната Роланда Эрна была одной из восьми тысяч студенческих комнат в Лунде. Безликая стандартная мебель, на столе - пишущая машинка с заправленным в Нее листом бумаги.

Улофссон уселся в вытертое кресло, которое шаталось, грозя вот-вот развалиться.

Пахло застоявшимся табачным дымом: хозяин курил трубку. Пепельница до краев наполнена пеплом, даже на стол просыпалось.

Над кроватью висела карта-схема Лунда и какой-то эротический плакат. На полу возле кровати стояла спортивная сумка, от нее разило потом.

На письменном столе и книжной полке беспорядочные горы книг и бумаги.

В углу, рядом с мусорной корзиной,- одиннадцать пустых бутылок из-под красного вина и пара ботинок.

Через спинку кресла перекинуты синие териленовые брюки, а с лампочки под потолком свешивались колготки.

Казалось, в комнате всего несколько часов назад была попойка. На самом же деле пьянствовали, конечно, накануне.

Громко тикал будильник: без двадцати четыре.

Хольмберг встрепенулся и посмотрел на свои часы.

–  Какого дьявола…

Часы показывали тридцать пять четвертого.

–  Парень ведь собирался только пихнуть еду в холодильник, верно?

Он открыл дверь в коридор. Закрывал он ее или нет, когда вошел? Хольмберг направился в кухню.

На столе красовалась пластиковая сумка, а на стуле сидела Ингрид Свенссон и ела бутерброд с сыром.

–  Где Эрн?

–  Роланд? Он поставил сумку и ушел. Разве он не у себя?

Хольмберг резко повернулся и почти бегом устремился в комнату.

–  Идем скорей!
– крикнул он Улофссону.

–  А в чем дело?

Улофссон вскочил на ноги, едва не опрокинув кресло.

–  Он смылся.

–  Смылся?

–  Да. В кухне его нет. Не иначе как слинял.

Они быстро спустились по лестнице, и вышли на улицу.

–  Удрал,- сказал Хольмберг.

–  Что ж это значит, черт побери?
– пробормотал Улофссон себе под нос.

–  Что кое с кем не все в порядке.

–  Да… похоже на то. Думаешь, это он?

–  Черт его знает. Поймаем - тогда и выясним,

Они снова поднялись наверх. И застали Ингрид Свенссон по-прежнему в кухне.

–  Что тебе известно о Роланде Эрне?
– спросил Хольм берг.

–  В каком смысле?
– Девушка удивленно посмотрела на него.

–  Нам нужно было с ним потолковать, но, как видишь, он слинял. Ты не знаешь почему?

Она встала:

–  Понятия не имею. Раз он не хочет с вами говорить- это его личное дело, я тут совершенно ни при чем.

–  Что тебе о нем известно?

–  Гм… Как вам сказать…

–  Где он был первого мая?

–  Почем я знаю.

–  А сама ты, где была?

–  Дома у моего парня.

–  Стало быть, не здесь?

–  Нет.

–  А во вторник ты находилась тут? Второго мая?
– не унимался Хольмберг.

–  Да.

–  Эрн был тогда дома?

–  Не знаю. Я почти весь вечер сидела у себя и читала, а когда несколько раз на минутку заглядывала в кухню, я его там не видела.

–  Гм… Чем он занимается?

–  Занимается?

–  Ну да. Он учится?

–  Нет.

–  Что же он тогда делает? Работает?

–  Да.

–  А в среду вечером ты его видела?

–  Видела.

Она стояла у мойки и споласкивала горячей водой стакан, уже довольно долго. И, судя по всему, ей очень не хотелось отвечать на вопросы о Роланде Эрне и вообще беседовать с полицией.

–  Видела,- повторила она.- В среду у нас на этаже был маленький праздник.

–  Ага.

–  Эрн тоже участвовал?

–  Да.

–  Весь вечер?

–  Да.

–  Что вы отмечали?

–  Несколько ребят сдали зачет.

–  Та-ак. Говоришь, он работает. Где же?
– нетерпеливо спросил Хольмберг, чувствуя, что начинает нервничать и краснеет от едва сдерживаемой злости.

–  Почту развозит.

–  Стало быть, почтальон.

–  Да.

–  Угу… А что он до этого изучал?

–  Он экономист.

–  Экономист? И работает почтальоном?
– удивился Хольмберг, забыв, что в документах Эрн а так и написано: экономист.

–  С работой-то паршиво, сами знаете.

–  Он искал работу по специальности?

–  Конечно. Он часто говорил, что, мол, все это чертовски безнадежное дело и что он каждый божий день пишет по объявлениям. Кстати, по его словам, у него вроде бы есть шансы устроиться в какую-то рекламную фирму.

–  Да?.. В какую же?

–  Он не говорил.