Чтение онлайн

На Авроре было лёгкое свободное чёрно-белое платьице до щиколоток из щёлка и шифона, держащееся на шнурках, на тонкой лебяжьей шейке — вороная бархотка с приколотыми к ней розовыми жемчужинами. Больше украшений она не носила, не считая запяста-ключа на правой руке — того самого, что блокировал действие защитного барьера чародейской башни.

Схватив полы платьица в жмени, девочка сделала книксен, чем заслужила улыбку Элизабет и ответный поклон Иезекииля.

— Моё почтение, юная Аврора, в этом роскошном платье вы выглядите как принцесса, — отчётливо промолвил Кхыш, не вынимая искусанный мундштук трубки изо рта.

Аврора опустила руки и с удивлением посмотрела на галантного квартирмейстера. Здесь, на корабле, она сталкивалась лишь с грубостью и пошлыми шутками невоспитанных матросов.

— Ты всё правильно сделала, — продолжала улыбаться Элизабет, — как я тебя и учила. Воспитанной девушке, а тем более чародейке не положено пренебрегать этикетом и вежливыми манерами в любой компании. Как спалось?

— Хорошо, — лилейное лицо девочки всё ещё носило следы недавнего сна, а сама она была несколько квёлой и едва заметно покачивалась.

— Как себя чувствуешь? Тошнота, головокружение есть? Может, тебя укачивает?

— Нет, спасибо, я в порядке.

— Замечательно. Тебе действительно идёт это платье. Идём-ка в камбуз, насладимся местной кухней. Приём пищи по расписанию у матросов закончился, поэтому нам никто не помешает.

— Угу.

— Идите в капитанскую поварню, — подсказал очнувшийся от дрёмы Сьялтис. — В неурочное время готовка в общей поварне запрещена. Можете снедать из моего котла, я всё равно сегодня не завтракал. Также спешу сообщить вам, что доступ в машинно-котельное отделение строго закрыт для всех, кроме рабочих. Чтобы я вас там не видел, иначе до конца плавания просидите в трюме! Иезекииль, ты будешь за старшего, пока я отсыпаюсь в своей каюте.

— Как угодно, — махнул рукой северянин.

Серокожая эльфийка, в последний раз проверив механизм автоматизированного заклинания, приобняла Аврору за плечи и вместе с ней отправилась к трапу, уходящему на батарейную палубу. Перед этим Аврора успела умыться и теперь, сидя на закупоренной бочке с порохом и болтая голыми ногами, корпела над длинными пшеничными волосами. По соседству с ней, обмотанная прочными конопляными канатами и закованная в цепи, стояла тяжёлая двадцатифунтовая пушка, пялясь мёртвым холодным стволом в наглухо закрытую амбразуру. За орудием храпел один из канониров, опёршись о банник.

Спустя некоторое время через пень-колоду с верхнего трапа спустилась Шай’Зу. В такие моменты дриада проклинала создателей всех лестниц и трапов в мире. Но только не сегодня. Сегодня настроение у неё было преотличное, и такая мелочь как высокие ступени не могла его испоганить. Плавание хоть и было ей в диковинку, никаких неудобств вроде кинетоза или громкого шума она не ощущала, напротив, бескрайнее спокойное море влекло её привыкший к тесноте леса взор, а гигантские корабли казались ручными чудовищами, управляемыми умелыми руками матросов. Особенно её поразил авианосец «Адмирал Дауш’Энк», который рано утром колоссальной ониксовой горой проплыл мимо колонны. Его сопровождали пара гигантских черепах и молодая каракатица. И хоть верхняя палуба авианосца с посадочными полосами и спящими аэропланами и бипланами находилась намного выше палубы «Чёрного олеандра», всё же у кентаврицы остались неизгладимые впечатления после этой нежданной встречи посреди моря.

Взглянув на распущенные длинные волосы Авроры, спускающиеся до ягодиц, Козочка хмыкнула и изрекла:

— Шикарная у тебя шевелюра, девочка.

— Эта, как ты говоришь, шикарная шевелюра — результат неправильной дозировки ингредиентов при изготовлении декокта против алопеции, — ответила за ученицу удрализка. — Моя вина, признаю, не доглядела. В самом начале своего обучения Аврора мало того, что неправильно изготовила отвар из имбиря, корицы, масла авокадо, яда щитохвостки и ещё бог весть чего, так ещё и решила проверить его действие на себе. Результат, конечно, превзошёл все ожидания: её волосы буквально за пару часов удлинились едва ли не на сажень, пришлось мне перевоплотиться в брадобрея и отстричь лишнее. И не только на голове: под мышками, на ногах, руках и внизу живота тоже, — хохотнула эльфийка, помогая воспитаннице заплести двойную косу.

— Я попросила оставить волосы… На голове, — тихо вставила покрасневшая Аврора, довольно неуклюже заплетая вторую косу. — О таких волосах я только мечтать могла. Раньше, когда я жила в Усоньке, едва волосы опустятся ниже плеч, мне приходилось кромсать их, а потом продавать заходящим в город магам и шаманам. Они хорошо платили за такие вещи, но никакие деньги не принесут мне такого удовольствия, как длинные и прямые волосы. Просто приходилось хвататься за любую возможность подзаработать, ведь я была самой старшей среди своих братьев и сестёр и должна была их содержать. А сейчас, когда их не стало…

— Давай-ка я всё сделаю сама, а то ты будешь копаться до полудня, — поспешила перебить Аврору удрализка и начала живо заплетать другую косу. Когда девочка в ходе разговоров случайно или намеренно попадала в русло воспоминаний о погибшей семье, чародейка всегда спешила вытащить её на берег, чтобы скверная круговерть минувшей трагедии не давила на неокрепшую девичью психику.

Аврора вздохнула и смущённо опустила глаза в пол. Она стойко переживала ноющую в дальних чертогах души горечь от потери близких, во многом благодаря посильной поддержке Элизабет. За что была ей безмерно благодарна. Не сосчитать, сколько раз в детстве, в Усоньке, злые языки её уверяли в том, что эльфы, чародеи и рыжеволосые поголовно бездушные, жестокие и холодные существа, которым чужды любовь, сострадание и милосердие. Что они натуральные монстры, пособники Бездны, созданные лишь затем, чтобы нести сумятицу, хаос и смерть посредством чёрной богохульной магии. Аврора никогда никому не верила. И уже никогда не поверит.

Через пару минут вторая коса, ничем не отличающаяся от первой, упала толстым канатом на сгорбленную спину девочки. Элизабет вытерла капли пота со лба и встала с колен.

— Не сутулься, Аврора, иначе схлопочешь осаночный кифоз и будет у тебя уродливая осанка. Где тут капитанский камбуз? — спросила она у дриады как можно громче, стараясь перекрыть грохочущий плеск бортовых колёс и храп шумливого канонира, который теперь дрых, обнявшись с нарезным чугунным стволом пушки.

— Идём, я покажу, — рыжеволосая кентаврица поманила за собой эльфийку и человека. —Давеча Иезекииль Кхыш мне устроил небольшую экскурсию по палубам корабля, так что я приблизительно знаю их внутренности, со мной не заблудитесь. Иезекииль мне и всякие морские термины говорил, но я их не запомнила. А ещё я видела подводную разведчицу, она единственная женщина и рыбник на корабле. Зовут Форсункой.

— Форсунка? Это такая деталь двигателя? Ох уж эти рыбники, поголовно все странные личности. Ну, ладно, успеем ещё поближе с ней познакомиться, а сейчас я не прочь перекусить. Потом, Аврора, ты станешь на моё место и будешь давать тягу кораблю.

— Я? — личико девочки перекосилось от ужаса. — У меня не получится, я не умею создавать ветры…

— А тебе и не надо будет, я сделала это за тебя. Ты будешь только следить за тем, чтобы циркулирующие воздушные массы равномерно распределялись по площадям парусов и не дули мимо. Халтурщина, одним словом, зато местные матросы начнут уважать тебя. И ещё… Я не спала всю ночь и хотела бы хоть ненадолго сомкнуть глаза.

— Раз такое дело… Как скажешь, мам… Лиза. С этим я справлюсь.

— Справишься, — серокожка украдкой подмигнула Виолетте и улыбнулась. — Справишься, крошка.

***

Первый труп мерфолка колонна увидела близ берегов родного Авроре Камнекняжества: торговые барки намеревались зайти в порт владений князя Фаеграма, чтобы пополнить запасы пресной воды и провизии. Тело совсем юного мальчика-мерфолка колыхалось на чёрных волнах Кораллового моря лицом кверху. Червонная чешуя на его змеином хвосте полыхала жгучими отблесками заходящего за горизонт солнца, а переливчатые перья на предплечьях и висках трепыхались на слабом ветру. Причиной смерти малька послужили две стрелы — одна торчащая из левого вытекшего глаза, другая из шеи. Труп был совсем свежий и ещё не успел послужить кормом для рыб, хотя лицо и впалую грудь успели пощипать чайки.