Чтение онлайн

— Посмотри на меня девочка, — голос Шай’Зу был тихий и уветливый, вместе с тем очень магнетический, такой, перед которым невозможно было устоять. Если бы Виолетта сейчас потребовала от Авроры пробежать голой по верхней палубе верхом на швабре, та бы незамедлительно стала бы искать швабру.

Но дриада ничего не говорила, только дотошно сверлила синим взглядом дрожащие зрачки Авроры. И чем дольше она в них смотрела, чем дольше её ладонь соприкасалась с челом, тем быстрее затухали пляшущие в большущих глазах Авроры яркие огоньки ужаса от увиденного. Наконец, Козочка отняла руку и, склонившись над пышущим жаром лицом Авроры, интимно вполголоса промолвила:

— Сейчас ты заснёшь, Аврора, а утром все твои страхи и тревоги улетучатся безвозвратно, даже самые потаённые, даже те, о которых ты никогда не догадывалась. Ты ещё слишком молода, чтобы видеть всюду только горе, страдания и лишения, ты — юное, беспомощное дитя, которое требует ласки и заботы. И в скором будущем ты получишь всё это в достатке. Это говорю тебе я, дочь Оракула. Ты веришь мне?

— Верю… — тихо шепнула белокурая девочка и смежила веки. — Но… Но я не дитя, я… Взрослая женщина. Я никогда не буду плакать, я… Никогда… Прости, у меня слипаются глаза и запл… Заплетается язык. Я хочу… Спать. Прости…

— Доброй ночи, — дриада поднялась и, отряхнув передние ноги, вышла из каюты, неслышно скрипнув дверью.

Аврора с трудом перевернулась на бок, потому что ни один член не слушал её мысленных приказов, скованный сладкой тягучей негой, которую отдала ей Виолетта. Каждая клеточка вдруг налилась свинцом и отяжелела, а остывший разум впал в сладкую дрёму. Упоённая чувствами девочка свернулась в калачик, сунула под голову кулак и погрузилась в спокойный и ровный сон без сновидений и кошмаров.

***

Аврора проснулась в своём измятом платьице. Руки и левая нога её свешивались с гамака и свободно болтались в пяди от пола, растрёпанные волосы узорчатой паутиной покрывали лицо, плечи и грудь, рассыпались отдельными локонами под лежбищем. Каюта была наполнена светом разгорающегося за оконцами дня. Влажный застоявшийся воздух пронизывали золотистые лучи, пробивающиеся сквозь прожжённые прорехи на неподвижных занавесках, и в них отчётливо кружились в безумном танце мелкие пылинки. В капитанском кресле, развёрнутом в пол-оборота, сидела Элизабет в светло-зелёном, плотно облегающем стройное тело платье с игривым разрезом до бедра, и, заложив ногу на ногу, разглядывала развёрнутую на столешнице карту Кораллового Моря, приколотую за уголки кнопками. Кроме двух чародеек, в каюте больше никого не было, но в помещении явственно ощущался кислый цитрусовый аромат, принадлежащий Сьялтису. Слышались крики чаек, шум и гам матросов, скрежет и лязг работающих механизмов, гул прибоя.

— Утро доброе, — удрализка услышала, что её адептка тихо застонала и заворочалась, и встала с насиженного места. — Мы сейчас в порту Ветропика, это в твоём родном Камнекняжестве. Надолго тут не задержимся, только починим кое-какие повреждения и восполним запасы рыжего угля, который капитану почему-то недодали в Инга’Иниэль. Ну а вообще… Вынужденная остановка в порту на второй день плавания — это не показатель силы и мощи эльфийского флота, что бы там ни говорила эта выскочка Миряна. «Чёрный олеандр» начинает меня немножко разочаровывать! Ох… Лучше бы полетели на дирижабле или дождались разрешения имперского миграционного надзора и телепортировались на территорию Трикрестии при помощи мощного портала. Это плавание кажется мне всё менее и менее безопасным… Идём, крошка, пора умываться.

Забрав шпагу и кошелёк, серокожая чародейка покинула каюту. Кобура с чёрным блестящим револьвером осталась лежать на столе, а в углу, на стопке каких-то плакатов, сидел её ранец, там магичка хранила бутылку с крошечной башней, комплект запасной одежды, патроны, тряпочку с полирующим раствором для натирания лезвия шпаги и ещё много чего. Аврора сползла с гамака и потянулась. Всё тело было наполнено необычайной лёгкостью, словно за спиной девочки выросли крылья и сейчас несли её под облаками. Лёгким пружинящим шагом, напевая под нос незамысловатую детскую песенку про хитрого кота и глупого мамонта, она направилась следом за учительницей. Пока девочка чистила зубы в кадке с водой, в её голове внезапно всплыли события вчерашнего дня. Мёртвые мерфолки, мина-эшафот, объятия Элизабет и слова Виолетты, после которых девочка впала в забытьё… И ничего, никаких чувств, только голые воспоминания и равнодушие. Поначалу Аврора даже испугалась такой неприкрытой бесчувственности со своей стороны, но по окончании чистки зубов уже твёрдо уверилась в том, что это правильно. Этим змеехвостым ничем нельзя было помочь, обратно их жизни не вернуть, а горевать над каждым трупом попросту глупая трата времени. Остаётся лишь надеяться на то, что их убийц постигнет справедливая кара, но это уже совсем другой разговор.

Шай’Зу была здесь, рядом, на шкафуте, стояла на переходном мостике, перекинутом через вал гребных колёс, и, сделав ладонь козырьком, осматривала бескрайнее Коралловое море, морщинистое от прохладного утреннего бриза. Правая рука её была перевязана от кисти до локтя, на пожелтевшей от времени корпии успело расплыться тёмно-бордовое пятно.

— Ночью разыгрался шторм, — пояснила Элизабет, с остервенением расчёсывающая свои блестящие рыжекудрые волосы. В утренних лучах солнца они напоминали полыхающий лесной пожар, особенно на фоне зелёного платья с белыми оборками. — Двух матросов, солдата и рулевого выбросило за борт накатившей волной, парочку эльфов пришибло сорвавшимися с цепей пушками. Шай’Зу проигнорировала мой совет укрыться на батарейной палубе, решила бороться со штормом вместе со мной. Лопнувший шкот порезал ей кожу и разорвал сухожилия на руке, но в целом ничего серьёзного. В конце концов, могло быть намного хуже. Судовой врач с моей помощью её подлатал, через пару дней станет как новенькая. Нет худа без добра: зато мы теперь местные спасительницы!

Аврора сплюнула остатки щиплющего язык, дёсны и нёбо зубного порошка и прополоскала рот.

— Шторм? Ночью? Ты в порядке?

— Да, в полном. Головная боль даёт о себе знать, но это побочный эффект от применённых заклинаний. Ну, ещё кровь может пойти носом.

— А Козочка? Почему ты не излечила её при помощи магии?

— Виолетта, как бы это сказать… Очень чувствительна к магии — своей и чужой. Магическое вмешательство обязательно бы спровоцировало ухудшение состояния раны. Подобная чувствительность обусловлена низким уровнем пользования собственной Силы: наша четвероногая подруга колдует редко и неохотно, и спящая внутри неё Сила совсем разленилась.

— А вот вчера Виолетта пришла ко мне…

— Это я попросила её успокоить тебя, — сухо промолвила Элизабет, растворяя гребешок в воздухе. — И она со своей задачей справилась на отлично. Ты спала как убитая, даже буря на море тебя не разбудила.

— Тьфу, Козочка назвала меня маленькой девочкой! — обиженно фыркнула Аврора, заматывая щётку в полоску ткани и отдавая эльфийке. — Я не маленькая девочка! Я взрослая! Взрослая женщина-чародейка, вот!

— Да, ты взрослая женщина-чародейка, Аврора, но порой даже во взрослых женщинах-чародейках просыпается маленькая девочка, слишком эмоциональная, чувствительная и капризная девочка, которую срочно надо успокоить и приласкать, иначе произойдёт непоправимое. И Виолетта с этой задачей справилась на отлично…

— Вниманию экипажа «Чёрного олеандра», — вдруг ожили громкоговорители, висящие на опутанных проводами мачтах. Искажённый голос, доносившийся из динамиков, принадлежал Сьялтису. — Любой член команды, желающий сойти на берег, должен согласоваться со мной и получить разрешение. Самовольное покидание корабля запрещено, сойдёте без разрешения — останетесь здесь навсегда. Все помнят историю с Османом, который решил, что капитан ему не указ? То-то же. На пассажиров этот запрет не распространяется. За разрешением спускайтесь в радиорубку, при себе иметь чёткую причину и приблизительное время отсутствия. Конец связи.

Аврора опустила голову, с сожалением оглядела своё изжёванное платьишко, напоминающее рубище узника, и вздохнула.

— Эх, платье такое красивое испачкалось…

— Не беда, — Элизабет пощёлкала пальцами, и платье девочки в мгновенье ока разгладилось и очистилось от пятен и пыли.

— Ого! — восхищённо пискнула та.

— Давай-ка на берег.

— Что я там забыла? Не хочу я никуда идти.

— Попаримся в человеческой бане, позавтракаем в нормальном ресторане, побродим по улицам. Сегодня daen Urdaanius, по-вашему «праздное воскресенье», еженедельное время ярмарок, балаганов и других увеселительных мероприятий для обычного люда. Найдём себе занятие, пока «Чёрный олеандр» не починят.