Чтение онлайн

— Ундагилаш, — закончила Элизабет.

— Да, именно! — обрадовалась Лидия такой догадливости со стороны собеседницы. — Представьте себе: сильнейшая магия дриад, помноженная на праведную силу Ордена Святой Инквизиции и щедро сдобренная технологиями имперских механиков и эльфов-биотехнологов, — да с такой мощью можно высаживать десант прямо в чертогах Рейхстага Вальтера фон Типтиха. Кому выгодно прикончить членов Соты Альянса — доверенных лиц и креатур Владычицы, а потом с великой долей вероятности обвинить в этом Василису Третью и её окружение и подтолкнуть Миряну к международному конфликту? Здесь даже причину придумывать не стоит: о людском ксенофобстве барды песни слагают, а матери-эльфийки пугают им непослушных детей.

У многих стран Сикца руки чешутся уничтожить Ундагилаш, вымести из него скверну и ходячих трупов и заселить вновь, но вот беда — мёртвое королевство, как ни парадоксально звучит, живёт, а милитаристическая политика Вальтера и древняя магия Шаишасиллы угрожает не только соседствующим с королевством мелким княжествам и графствам, но и Трикрестии с Форгезией, — продолжала красница, не сводя проницательных разноцветных глаз с напряжённого лица Элизабет. — Трикрестию, к слову, от Ундагилаша отделяет один-единственный перевал в Горгоновых горах, через который Орден Инквизиции организовывал два Великих Похода с целью очистить огнём и мечом мёртвое королевство от яда и чар некромантии. Изучали историю империи? Оба Похода, как известно, с треском провалились ещё на подходах к вечно заснеженному перевалу: «немёртвое» войско Вальтера постаралось, а все эти проигрыши — серьёзные удары по престижу имперской Инквизиции и авторитету серафима. Орден не распространялся о результатах Походов несколько лет, но невозможно вечно держать правду за семью замками — где-нибудь она и всплывёт, прорвётся. Можете себе представить, что творилось среди инквизиторов и ангелов, когда эта неприятная информация оказалась рассекречена и пущена в массы? Какой позор на их головы! А какие тогда разразились страшные скандалы между Василисой и Орденом — даже не верится! Дело дошло почти до секуляризма, отделения церкви от государства и лишения Ордена всех командорий, баллеев и комтурств, а самого архангела Теремирея чуть не отправили обратно к Всеотцу, хотя тот уверял, что сам ведать не ведал о Походах, что, дескать, Походы были тайно организованы инквизиторами, то есть самими людьми.

Возможно, мы с вами застанем Третий Великий Поход, кто знает? И, возможно, к этому Походу уже примкнут эльфы, дриады и эльфофеи, а ещё кайзеровские войска из Форгезии. И будет этот Поход отлично спланирован, идеально подготовлен, официально одобрен серафимом, Владычицей, императрицей и кайзером. Вальтер фон Типтих, конечно, труп, усаженный на трон Шаишасиллой, но частица его скверной души в каждом из мертвецов королевства, и каждая из этих частиц понимает, чем чреват союз между эльфами и людьми. Например, дриады — носительницы светлой магии, дарованной от Матери-Природы, Богини Жизни и Благоденствия — вполне могут разрушить тёмные чары, сковавшие тронутые порчей чёрные земли Ундагилаша, а уже после того, как древняя магия Демонобогини перестанет отравлять почву, воду и воздух королевства, по его владениям смогут пронестись армии людей и эльфов, сметая на своём пути всех и вся. Пока люди притесняют имперских дриад и скалят зубы на эльфов из Содружества, а высокомерные эльфы стараются не замечать копошащихся под ногами людей — Вальтер может жить спокойно. Точнее, разлагаться спокойно. Но как только на карте Сикца появится эльфийско-человеческая конфедерация, Типтиха ждёт вечный упокой и небытие. В его же интересах не допустить объединения Владычицы и императрицы.

— Интересная версия, — вдруг раздался хорошо знакомый Морэй и незнакомый Лидии голос Иезекииля, и бывший квартирмейстер вновь появился словно из ниоткуда, вынырнув из-за спин проходящих мимо матросов. Свежий морской воздух наполнился травяными ароматами.

Лидия сделала последнюю затяжку и, выдохнув клубы серого дыма, выбросила догорающий окурок за борт.

— Представьтесь, — требовательно сказала пунктуальная красница.

— Ах, прошу прощения за свою бесцеремонность. Иезекииль Кхыш, советник эмиссара Содружества Виолетты Морэй.

— Дриады? — Лидия вспомнила, кому принадлежали эти имя и фамилия. — Дриада тоже член Соты? Ну, диво. Я думала, она на корабле как талисман или что-то в этом роде.

— Мастер-естествоиспытатель, — вставила Элизабет. — Хе-хе, талисман… Уверена, так Виолетту ещё никто не оскорблял.

Лидия охотно пожала изуродованную руку Иезекииля.

— Лидия Шкирняк. Будем знакомы. Коли уж сама дриада доверяет вам, товарищ Кхыш, мне ни секунды не приходится сомневаться в ваших помыслах.

— Благодарю. Вы делились своими подозрениями с кем-нибудь из ваших коллег по Соте?

— Делилась. Без толку. Лео, похоже, не интересуется ничем, кроме своих письменных трудов, а Фридрих… В принципе, причина та же самая. Они пытались разубедить меня, уверяли, что мои предположения не более чем бред сивой кобылы, но я… Чувствую, что здесь что-то не так.

Лидия вынула портсигар, открыла его. Пружинная пластина надёжно стискивала сбитые в шеренгу папиросы. Иезекииль не отказался от предложения подымить. Элизабет снова поделилась огнём.

— Прекрасно понимаю, — Иезекииль взглянул на чародейку и сделал зазывный жест рукой. — Госпожа Элизабет, думаю, вам стоит рассказать товарищу Лидии о том, что с нами приключилось в плавании.

— Да, кстати, — вдруг спохватилась удрализка, хлопнув себя по лбу. — Ваши подозрения отнюдь не беспочвенны, Лидия. Дело в том, что не так давно я встретила одну нагу…

Аврора отыскала переодетую в дорожную одежду Элизабет в ахтерлюке, где последняя в гордом одиночестве опустошала корабельные запасы вина. Со стороны могло показаться, будто эльфийка, самым наглым образом игнорируя запреты капитана, хлестала казённое вино и пьянела на радость себе, но на самом деле она выпивала строго по приказу. Элизабет с утра вынашивала план по устранению магического тумана, который до сих пор с завидным упорством сопровождал плывущий корабль, и, наконец, родила нечто, что называла «планом». Для осуществления своей задумки ей надо было накопить в организме достаточную дозу антимагических флюидов, коих всегда было предостаточно в виноградных ягодах и тех продуктах, где они служили сырьём, — вине и изюме. Она могла бы грызть чесночные дольки, ведь чеснок, как и виноград, являлся кладезем антимагических флюидов, но серокожка, поразмыслив как следует, пришла к выводу, что пить вино гораздо приятнее, чем есть чеснок, хоть и менее полезно для организма. Накопив достаточно флюидов, Элизабет собиралась «распылить» их над кораблём, тем самым уничтожив волшебный туман и лишив мерфолков маскировки.

Когда Аврора нашла мать, та наполняла уже третий кубок и на достигнутом останавливаться не собиралась.

— Здравствуй, дочка, — поприветствовала белокурую девочку эльфийка, поднимая наполненный до краёв кожаный кубок и затыкая шпунтом пузатый анкерок. — Так-так, что это? Ты опять испачкала своё платье?

— Прости, это вышло случайно, — Аврора надеялась, что удрализка не заметит размазанное масляное пятно на чёрном подоле, но, как всегда, ошиблась. — Иезекииль показывал мне котельную, а там…

— Вот сама и будешь отстирывать пятно. По-обычному, как прачки — с щёлоком, стиральной доской и щёткой. Будет тебе уроком… Куда подевалась Форсунка, она же вроде ни на шаг не должна от тебя отходить?

— Она наверху спорит с эльфом из-за ворона.

— С каким эльфом?

— С тем, который пришёл с другого корабля. Из Соты Альянса.

— Фридрих фон Контариус? — Элизабет вдруг вспомнила, с каким из мастеров она так и не успела познакомиться.

— Да! Он говорит, что ворон принадлежит ему, а Форсунка не верит и возвращать птицу не хочет.

— Похоже, Фридрих недостаточно убедителен, — улыбнулась Элизабет, отпивая вино из кубка. — Дай-ка угадаю: Форсунка требует денег за возвращение пташки, а благород отказывается платить?

— Ничего она не требует, она хочет оставить ворона себе и не соглашается ни на какие деньги. Она недавно сказала мне, что всегда мечтала о ручной птице. О вороне. Ворон — птица аристократическая, важная и умная, под стать Форсунке. Так сказала Форсунка!

Элизабет оторвалась от кубка и сладко причмокнула влажными, словно отполированными губами. Глянув на капли кровавого напитка, скопившиеся на донышке, удрализка вновь запустила кубок под шпунт.

— А ты что думаешь по этому поводу? — спросила учительница у ученицы. — Надо вернуть ворона хозяину, который потерял его, или же Форсунка справедливо завладела птицей, когда ухитрилась поймать её?

Поколебавшись с мгновенье, девочка ответила:

— Надо вернуть Тимофея Леопольдовича эльфу, потому что Тимофей Леопольдович его и только его! Я… Так думаю.

— Интересно. А ты говорила об этом Форсунке?

— Зачем? Если Форсунка не слушает эльфа, то меня и подавно не услышит. Ещё и посмеётся надо мной, и малявкой обзовёт, она всегда так делает. Без толку.