Чтение онлайн

Похоже, побочные эффекты от зелья Виолетты, — решила Элизабет, смахивая с горячего лба струйки ледяного пота. — Вот дура, надо же было так… По-идиотски… Вскакивать.

Но корить себя было уже поздно, оставалось только прервать лихорадку насильственным путём, выпив эликсир. Эликсир, который вот-вот принесёт Аврора. Сейчас, осталось только немного подождать, немного перетерпеть…

А если не принесёт? А если разобьёт? — вдруг заговорила Сила. Её голос напоминал голос самой Элизабет, только более низкий, такой низкий, что иногда переходил в надсадный хрип. — Не исключай такой поворот событий! Путь девочки займёт от силы минуту, а в минуте шестьдесят секунд, и каждую секунду она может выронить и разбить склянку с лекарством! А если девочка перепутает эликсир и вместо панацеи напоит тебя ядом? Что ты будешь чувствовать, когда будешь умирать, зная, что тебя отравила собственная дочь, причём случайно, а не намеренно? А что будет чувствовать девочка, стоя над твоим хладным трупом? Хочешь, я покажу тебе?

Чёрт побери, — не на шутку взбеленилась чародейка, — заткнись! Заткнись, я тебе слова не давала!

Не указывай мне!

Вот я тебе сейчас устрою!

Жгучее желание приструнить обнаглевшую Силу заставило Морэй с размаху хлестануть себя по щеке. Потом ещё раз, и ещё, пока щека не вспыхнула. В душе эльфийки вдруг разгорелся дикий азарт. Элизабет с остервенением принялась мутузить себя же, сначала рукой, потом уже кулаком. На шестой или седьмой удар удрализка, не рассчитав силы, так вмазала самой себе по носу, что скатилась на пол и протяжно заскулила от ноющей боли.

— Да что же это я делаю? — прошипела Элизабет, потирая нос. — Сама себя огорошиваю! Эдак сломаю что-нибудь, а потом…

Отняв пальцы от ноздрей, она увидела стекающую с них серебристую кровь.

— Поздравляю, Лиз, ты опять захотела проучить Силу и опять избила себя же. Тебе впору самой лечиться, а не раздавать советы направо и налево.

Эльфийка взобралась обратно на кровать, скрестила ноги и прислонилась спиной к переборке. Так сидела она с закрытыми глазами, раскачиваясь из стороны в сторону, словно маятник, и старалась выровнять сбившееся дыхание. Кровь продолжала хлестать из ноздрей и тонкими струйками стекать по подбородку, где, собираясь в капли, падала на собранную в складки простыню и растекалась светло-серыми пятнышками. Но чародейка и не пыталась останавливать кровотечение: её ноющее тело сковала сильная слабость, а руки беспомощно были раскиданы по простыне и отказывались слушаться хозяйку.

— Вот, возьми, — рядом послышался робкий голосок Авроры, и Элизабет почувствовала, что в её перепачканную кровью руку вкладывают что-то круглое и холодное. — Я нашла твоё лекарство. У тебя кровь. Дай-ка вытру.

Пока удрализка через великую силу откупоривала пузырёк и опустошала его содержимое, Аврора, вытащив из волшебного ридикюля пачку бумажных платков, усердно вытирала её бледное вспотевшее лицо и тонкую шею со сверкающим изумрудным колье.

— Спасибо, дочка, мне уже лучше, — сипло прошептала чародейка, бросив пустую склянку в угол каюты. — Спасибо… Что нашла правильное лекарство и не разбила его по дороге.

— Как же я могла? — покачала головой девочка, забираясь с ногами на топчан к матери. — Я десять раз перепроверила цвет эликсира и руны «Y» и «S», о которых ты говорила, а когда бежала обратно, то держала бутыль обеими руками, чтобы не выскочила! Почему у тебя кровь носом идёт?

— Да так… Подралась сама с собой.

— Зачем?! — охнула Аврора.

— Хотела убедиться в том, что не права. И убедилась. Не спрашивай больше ничего. У тебя в сумочке случаем ваты и пероксида водорода нет?

— Чего водорода?

— Перекиси.

— Сейчас гляну.

Элизабет скатала из ваты два тампона и, смочив их в перекиси, сунула в обе ноздри и задышала через рот. Всю эту операцию по остановке кровотечения она проделала самостоятельно — её самочувствие после принятия панацеи нормализовалось, улетучились головокружение, тошнота, недомогание и хандра. Ослабленный организм вошёл в нормальное русло и заработал как слаженный механизм, а Сила опять стушевалась и накинула маску безмолвия.

— Что ж, всё не так уж и плохо, — густым низким голосом промолвила Элизабет. — Хотя это плавание надолго отпечатается в моей памяти. Я думаю, что к рассвету на горизонте появятся земли Святородного архипелага, а в полдень мы сойдём на берег. Скоро у нас под ногами опять будет твёрдая почва и мы опять обратимся в учительницу и ученицу.

Аврора впервые после начала шторма улыбнулась. Долгие часы безделья угнетали её похлеще любой тяжёлой работы. Она не умела ни брать рифы, ни чистить пушки, ни крепить шкоты, ни даже бить в рынду согласно расписанию: Элизабет запрещала дочери вести какую-либо деятельность на корабле, кроме разве что слежки за стихийным заклинанием, зазывающим ветра, но это была не работа, а так, сплошная халтура — всего-то пара формул и беспрестанное наблюдение. И даже самостоятельно колдовать было нельзя! После того, как Аврора без разрешения разучивала заклинание заморозки, мать устроила ей знатный нагоняй. И как она только об этом узнала, ведь Аврора никому об этом не рассказывала и заблаговременно сняла всевидящий амулет? Чудеса! Но всё-таки Элизабет опосля трёпки похвалила дочурку за успехи в изучении криомантии.

— Угощайся, — серокожка взяла с тумбы миску с сухофруктами и шоколадом и, отломив пару квадратиков и взяв горсточки изюма и кураги, отдала остальное Авроре.

— Спасибо!

***

Вопреки предсказаниям Форсунки, Сьялтис держал курс отнюдь не в Наутилус. Не делал этого по одной простой причине — Наутилус оказался закрыт из-за эпидемии головоколючки, о чём сообщили стоящие на рейде катера, проводящие визитацию иностранных судов и кораблей. «Чёрный олеандр», идя вдоль изрезанной и обрывистой береговой линии, доставил пассажиров в имперский приморский город Турец, расположенный немного западнее Наутилуса в укромной бухте, окружённой живописными островками, утопающими в зелени, — шхерами. Сьялтис лавировал между кусочками суши и постоянно ругался на гребные колёса, из-за которых пароходофрегат был не таким мобильным и проворным. И всё-таки будущий контр-адмирал блестяще справился с возложенной задачей, и уже к шести вечера «Чёрный олеандр», уладив все формальности, занял один из шлюзов имперского города.

Основная задача была выполнена: Сота Альянса в полном составе прибыла на новое место работы, пускай и с пересадками. Согласно плану Лео Циска, теперь Сота должна расположиться в какой-нибудь гостинице и ждать транспорт, который заберёт их из Турца.

О, это был удивительный город, самый удивительный из всех, что когда-либо видела Аврора. Складывалось впечатление, будто Турец целиком и полностью выстроен из металла, бетона и кирпича самых разных расцветок. В мрачном порту орудовали гигантские шагающие краны, вооружённые мощными клешнями и магнитами, а привычные взору волы, ослы и лошади заменяли шагоходы, автомобили и мотоциклы самых разных форм и размеров. За нагромождением складов, пакгаузов, диспетчерских вышек и мастерских виднелся сам город, состоящий из многоэтажных зданий различного назначения, соединённых крутыми мостиками. На востоке, среди однотипных жилых домов, виднелись поблёскивающие в лучах заходящего солнца маковки церкви, похожие на гигантские луковицы, насаженные на стержни из белого камня.

Турец совсем не был похож на Ветропик и уж тем более на скромную Усоньку, где самое высокое здание, составленное из серых скучных камней, высилось всего-то в три этажа и заканчивалось давно прохудившейся крышей. Не стоило и говорить о таких вещах, как телеграфные и телефонные столбы, жёлтые будки таксофонов, моторизированные механизмы, радиовышки, фонарные столбы…

— Бывай, Форсунка, — Сьялтис попрощался с уходящей вслед за Авророй рыбницей. — По прибытии в Содружество я вычеркну тебя из списка своей команды. Надеюсь, твоя новая работа, наконец, понравится тебе, и ты прекратишь халтурить и отлынивать от своих прямых обязанностей.

— Да-да, я тоже тебя люблю, — не оборачиваясь, бросила Форсунка.

В руках она крутила стеклянную бутылку, которую выловила из воды Кораллового моря сегодня утром. Внутри бутыли болталась свёрнутая в рулон потрёпанная бумажонка. Но нет, это был не тернистый маршрут, ведущий к какому-нибудь пиратскому кладу, закопанному на необитаемом острове. Это было обычное послание от Трикрестийского Мореходного Братства, которые уже два века с дотошностью старушки исследовали пути течений в безбрежном Мировом Океане. Капитан моторного судна, с которого почти три месяца назад была сброшена бутылка с посланием, просил того счастливца, что выловит её из воды, сообщить точную дату и координаты удачной рыбалки в такую-то контору ТМБ такого-то города. Форсунка жутко расстроилась такой «дрянной» добыче и даже хотела выбросить послание обратно в море, но Аврора сказала, что так делать нельзя, что надо передать послание адресату и, возможно, получить за это причитающуюся награду. Форсунка, скрепя сердце, согласилась как-нибудь навестить почтовое отделение и выслать бутыль обратно её владельцам.