Чтение онлайн

— А вдруг нет? Вдруг послушает тебя? Ты ведь даже не проверяла. Ну-ка, иди и потребуй от Форсунки вернуть ворона хозяину. Потом придёшь и расскажешь мне всё.

Девочка снова замялась, теребя в руках ручку ридикюля.

— Я попробую, — буркнула Аврора и убежала из помещения.

Элизабет сделала последний глоток из кубка и вытерла губы рукавом.

— Отвратительное пойло.

***

— Ну и что? — первым делом спросила удрализка у возвратившейся дочери.

— Форсунка отдала ворона Фридриху, когда я попросила её об этом.

— Вот видишь, всё вышло в твою пользу. А знаешь, почему?

— Потому что… Я поступала по справедливости?

Элизабет опустошила очередной кубок и икнула.

— Что? А, ну да. По справедливости. Ворон прнадл… — поперхнулась Элизабет и заплевала штаны карминовыми брызгами. — Что-то у меня язык заплетается. Думаю, семь кубков будет достач… Достачот… Семи кубков хватит, чтобы прогнать туман. Дочка, иди в трюм, я пошлю к тебе Шай’Зу. Она присмотрит за тобой, пока я буду возиться с завесой.

— Но я хочу быть с тобой! — возмущённо пискнула девочка. — Я буду тебе помогать, я чародейка.

— Молчи уж, чародейка, и без твоих соплей обойдусь. Наверху может стать очень опасно, когда пелена спадёт, я не хочу рисковать зазря.

— Ну… Ладно, как скажешь.

— Вот-вот. Спрячься, лучше схватись за что-нибудь устойчивое и ни на шаг не отходи от Виолетты. Поняла?

— Да, мама.

— Умница. Пошли.

У первого трапа мать и дочь разделились: Аврора, ловко перепрыгивая через две ступени, сбежала вниз, во тьму, туда, где раздавались храп и ржание Рысанки и приглушённый голос Трубенского — парень любил поболтать с самим собой за неимением более благодарных слушателей; Элизабет, с трудом переставляя копыта, взобралась на шкафут, туда, где было жутко холодно и ветрено.

— Похоже, лакать пойло можно и ради благой миссии, верно? — встретил эльфийку насмешливый голос Форсунки. Чародейка почувствовала, как её берут под локоть и придают шатающемуся телу более устойчивое положение. — Да уж, мамаша, знатно ты нализалась, даже не представляю, как ты будешь колдовать.

Зато Элизабет прекрасно знала. Она уже была готова: посмотрела в старые инкунабулы, припомнила одно полезное заклинание по устранению враждебных чар, довела технику жестов и знаков, а также произношение самой формулы до автоматизма. Самое последнее и самое приятное дело — накопление антимагических флюидов в организме путём распития винных напитков, — она оставила напоследок.

— Держите меня крепче: может случиться нехилая отдача, — потребовала Элизабет, подходя к фальшборту. — Шай’Зу, милочка, спустись в трюм и пригляди за Авророй. Форсунка, ты тоже.

— Нехай древобаба идёт приглядывать за малявкой, а я остаюсь. Я хоть и обещала тебе всегда быть подле девчонки, но не сейчас. Если тебя выбросит за борт, кто тебя спасёт? То-то же!

— Я ухожу! — Виолетта торопливо спустилась с трапа на нижнюю палубу и пропала.

— Давай! — прошипел над ухом Элизабет дрожащий от возбуждения голос Форсунки.

И удрализка принялась за ритуал. Затёкшие, будто налитые свинцом руки и ставшие ватными пальцы двигались с трудом — приходилось прикладывать усилия, чтобы получать нужные жесты. Но Элизабет упорно продолжала колдовать, концентрировала разум на поставленной цели, невидимыми, но очень острыми крючками вытаскивала из тела флюиды и смешивала их со своей Силой, чтобы получить нужный «антимагический выводитель». Потому что знала, что это необходимо, что никто, кроме неё, не справится с туманом.

— Staa’Louet… — Элизабет сделала последнее усилие, выдохнула последние остатки воздуха из лёгких и беспомощно повисла на руках Форсунки. Голова её кружилась до такой степени, что эльфийке казалось, будто она каталась на красных аттракционах из имперского парка развлечений несколько дней кряду.

— Унесите её от греха подальше! — приказал стоящий за штурвалом Сьялтис рыбнице. — Огнебород, марш в котельную, вели раскочегаривать котлы, дальше идём на угле!

Густая и непроницаемая мгла отступила, точно испарилась по мановению чьей-то гигантской длани. И сразу же стала видна неспокойная обстановка вокруг плывущего корабля, обстановка, ещё секунды назад казавшаяся вполне благоприятной для плавания.

Небо закрывал толстый слой рваных, почерневших туч, которые с исчезновением тумана разразились грозой. Коралловое море, морщинистое от ливня, взъярилось, вскипело. В нос «Чёрного олеандра» ударила волна, другая, третья, весь гальюн и бак оказались залиты холодной водой. Пенясь и бурля, солёные потоки с журчанием исчезали в дренажных отверстиях шпигата и изливались обратно в море, чтобы затем вновь собраться в высокую волну и вновь разбиться на мириады сверкающих брызг об обшитые железом борта. Ветер многократно усилился, завыл, завопил, как бы пророча беды и несчастья пароходофрегату. Чёрные паруса корабля со скрипом натянули удерживающие их брасы и шкоты. Матросы накинули непромокаемые капюшоны и зюйдвестки и принялись за работу с удвоенной силой.

Но не картина рвущего и мечущего шторма вселила в душу бывалого капитана тревогу: с востока шла целая флотилия коралловых кораблей во главе с флагманом.

— Противник по левому борту! — выкрикнул Сьялтис в рупор и стал бешено крутить штурвал: с противоположного борта прямо на «Чёрный олеандр» неслась гигантская волна-убийца, угрожающая потопить корабль.

Снующие внизу матросы, как по команде, вздрогнули, а затем порскнули в стороны. Канониры занимали позиции у пушек, юнги подволакивали ядра и откупоривали бочки с порохом. Очередная гигантская волна хватила по кораблю, пронеслась ледяным потоком через всю палубу. Послышались сдавленные, быстро удаляющиеся крики и стоны выброшенных в открытое море эльфов — беспощадная водяная круговерть утаскивала их на самое дно. Немногие укрылись за кожухом гребного колеса, схватившись за впаянные в металл скобы.

Сьялтис вытер промокшее лицо ладонью и, оглядевшись по сторонам, оценил сложившуюся ситуацию: исполинские волны бросали «Чёрный олеандр» из стороны в сторону, словно это был не гигантский трёхмачтовый корабль с водоизмещением почти в сто тридцать тысяч пудов, а бумажная лодочка, пущенная ребёнком путешествовать по лужице.

— Форсунка! — подозвал к себе иллюмон бестолково бегающую внизу рыбницу. Она уже оттащила Морэй на нижнюю палубу, передала её тело на попечение дриады и плотно задраила люк, ведущий вниз.

Форсунка, услышав своё имя из уст бывшего начальника, по привычке подчинилась и явилась незамедлительно, вскарабкавшись по поручням трапа. Она тоже промокла до нитки, но, в отличие от многих эльфов, это не вызывало у неё дискомфорта, даже напротив, холодная морская вода взбадривала рыбницу.

— Возьми на баке громоотводы и развесь их на мачтах! — крикнул ей Сьялтис, вцепившись в спицы штурвала четырьмя руками и не давая ему сбивать корабль с намеченного курса. — Ну, чего пялишься на меня?