Чтение онлайн

– Наши победят?
– спросил Кухтик.

– Победят, - ответил Беня.
– Людей, Кухтик, нельзя безнаказанно на свободу выпускать. Их потом обратно загнать трудно бывает.

– Значит, мы сейчас на свободе?
– спросил Кухтик.
– Это значит, сейчас демократия?

– Мы на улице, - сказал Беня.
– А насчет демократии я тебе потом объясню.

Где-то рядом послышался гул.

– Танки идут, - определил Кухтик, помнивший этот звук ещё с армейских времен.

Бродившие по набережной зашумели, часть из них побежали через большой газон в ту сторону, откуда доносился звук. Беня побежал тоже. Кухтик - за ним.

На темном проспекте, ревя моторами, стояла длинная вереница тяжелых танков. Вокруг образовалась толпа.

Кухтик ухватил Беню за полу куртки.

– Ты только близко не суйся. Опять тебя потом не найдешь.

– Погоди, - сказал Беня и, вырвавшись, нырнул в толпу.

Поперек проспекта строилась цепочка людей. Они размахивали руками и что-то кричали глядевшим на них из люков танкистам. Несколько офицеров бегали вдоль цепочки и громко ругались. Толпа подступала все ближе к гусеницам.

Кухтик увидел Беню, стоявшего перед танком. Он начал пробиваться к нему, работая локтями и ступая по чьим-то ногам. Наконец ему удалось добраться до цели.

– Куда полез?
– закричал он, едва различая собственный голос в шуме толпы.

Беня отмахнулся.

Из-за танка вышел человек в длинной шинели. Кухтик успел разглядеть на нем погоны прапорщика. Рядом с прапорщиком шел солдат, несущий походную рацию.

– Что, мать твою, жить надоело?
– Прапорщик взял Беню за лацкан.

Кухтик рванулся вперед и остолбенел. Руки его сами собой вытянулись по швам.

Перед ним, сверля глазами бледного Беньку, стоял старшина Халява.

Механик-водитель головного танка наблюдал из открытого люка странную картину. Перед самыми гусеницами машины некий штатский обнимал прапорщика Халяву, как родного папашу. Точнее, прапорщик обнимал штатского, а тот лыбился, как начищенный самовар.

– Абзац, - сказал механик-водитель, повернувшись к командиру танка. Братание началось.

– Слышь, Вань! У нас тут штатские старшину лапают!
– прокричал командир, высунувшись из башни, в сторону соседнего танка.
– Чего делать будем?

– А чего делать?
– ответил второй командир.
– Приказа нет, загорать будем.

Кухтик стоял рядом со старшиной, улыбаясь во весь рот.

– Вот такие дела, - сказал Халява.
– Это ж надо, где встретились.

– Ага, - сказал Кухтик.

– Ну как ты?
– спросил Халява.
– В столице, что ли, живешь?

– Да нет, я случайно тут, - ответил Кухтик.

Солдат с рацией подошел к ним и протянул старшине микрофон.

– Вас вызывают. Спрашивают - приказа не поступало?

– Нет приказа, - махнул рукой Халява.
– Какой приказ? Никто ни хрена не знает.

Кухтик увидел, что Беня полез под самые гусеницы.

– Стой! Назад!
– крикнул он.

– Назад!
– рявкнул старшина.

– Назад!
– взвизгнул солдат с рацией.

– Назад так назад, - сказал командир танка, прижимая к ушам черный шлем.
– Только чего орать-то? Чай, не глухой, слышу.

– Говорят, назад, - сказал второй командир механику-водителю.

– Назад!
– пронеслось по колонне.

– Доложили, что приказ получен - назад двигать, - сказал капитан майору в штабе полка.

– Приказано назад, товарищ полковник!
– прокричал майор в телефонную трубку.

– Третий, давай назад, - буркнул полковник в микрофон.

Над широким проспектом взревели моторы. Танки, дрогнув, начали разворачиваться. Темные тучи осветила взлетевшая в небо ракета. Прогремел гром, и первые капли дождя упали на черный асфальт. Толпа взорвалась криками.

– Все! Все!
– радостно завопил Беня.

– Все?
– спросил ошарашенный Кухтик старшину Халяву.

– Да, видать, все, - ответил старшина.
– Жаль, поговорить не пришлось. Ну, да еще, даст Бог, встретимся...

В небе над столицей снова загрохотало, и ослепительная молния разрезала тьму.

Вспышка длилась одну десятую долю секунды.

Часть третья

АНОМАЛИЯ

I

а планете Земля насчитывалось около двухсот стран. Жители каждой из них, как уже говорилось, полагали, что именно они живут в самом центре суши. Поскольку ни доказать, ни опровергнуть это было невозможно, то между странами часто возникали конфликты и даже войны, на которых жители одних стран с большим усердием убивали жителей других. Разумеется, это ничего не меняло, и, повоевав, все успокаивались.

Конфликты иногда возникали и внутри какой-то одной страны. Порой и там дело доходило до убийства. Но долго убивать друг друга было слишком накладно. Как правило, жители быстро прекращали эту борьбу и возвращались к своим повседневным делам.

Единственной страной, где борьба оставалась целые десятилетия основным занятием, была Кухтикова страна.

Во времена Автора Великой Идеи неимущих жителей заставляли бороться с имущими. Они исправно делали это.

Во времена Великого Вождя сознательных жителей заставляли бороться с несознательными. И это они делали очень прилежно.

Во времена Смелого Соратника, когда имущих и несознательных почти не осталось, жителей обязали бороться с самими собой и искоренить в себе неправильные мысли. Это они тоже выполняли, хотя и с меньшим энтузиазмом. Сказывалась усталость.

Во времена Предводителей жители уже в основном изображали борьбу. Но изображали очень усердно, ибо теперь без борьбы (или без видимости ее) жизнь большинства из них потеряла бы всякий смысл.

Со стороны все это выглядело полным идиотизмом.

Первый Демократ решил разорвать порочный круг и предложить что-нибудь новенькое. Он предложил закончить бессмысленную войну друг с другом и начать перековку.

Жители все поняли. Они собрались с духом и начали бороться за перековку. Возглавляла борьбу партия, которую и следовало перековать.

Жизнь снова наполнилась смыслом.

Перековка продолжалась шесть лет, пять месяцев и четыре дня. Партия боролась сама с собой, и остальное население по мере сил помогало ей в этом нелегком деле. Новый этап борьбы мог продолжаться значительно дольше, если бы Первый Демократ одновременно с перековкой не затеял голосиловку. Этого делать не следовало.