Кукла
Шрифт:
– Жюмар...
– отрекомендовался господин, поклонившись.
Они прошли несколько шагов по коридору, и Жюмар распахнул дверь роскошного салона. Вокульский чуть было не попятился, увидев золоченую мебель, огромные зеркала и барельефы на стенах. Посредине салона стоял большой стол, покрытый дорогой скатертью и заваленный бумагами.
– Разрешите ввести посетителей?
– спросил Жюмар.
– Эти, кажется, не из опасных. Осмелюсь только обратить ваше внимание... на баронессу... Она ждет в библиотеке.
Поклонившись, он с важностью вышел в соседнюю залу - по-видимому, служившую приемной.
"Не впутался ли я, черт возьми, в какое-то темное дело?" - подумал Вокульский.
Он уселся в кресло и только было принялся просматривать бумаги, как явился лакей в голубом фраке, расшитом золотым галуном, и подал ему на подносе визитную карточку. Вокульский прочел: "Полковник" - и рядом какая-то ничего не говорящая ему фамилия.
– Проси.
Через мгновение вошел статный мужчина с седой эспаньолкой, такими же усами и красной ленточкой в петлице сюртука.
– Я знаю, сударь, что у вас мало времени, и буду краток, - сказал вошедший с легким поклоном.
– Париж - во всех отношениях замечательный город: здесь есть где поразвлечься и чему поучиться; но в Париже необходим опытный гид. Я хорошо знаю все музеи, театры, клубы, памятники, картинные галереи, учреждения, официальные и частные, - словом, все... поэтому, если вам будет угодно...
– Будьте любезны оставить свой адрес, - ответил Вокульский.
– Я владею четырьмя языками, имею связи в кругах художников, литераторов, в мире научном и промышленном...
– Сейчас я не могу дать вам ответ, - перебил Вокульский.
– Прикажете прийти или ждать вашего уведомления?
– Да, я отвечу вам письменно.
– Прошу не забывать меня, - ответил гость, встал и, поклонившись, вышел.
Лакей принес вторую визитную карточку, и вскоре появился второй посетитель. Это был пухленький и румяный человечек, по виду владелец магазина шелковых тканей. На всем пути от двери к столу он непрерывно отвешивал поклоны.
– Что вам угодно, сударь?
– спросил Вокульский.
– Как, вы не догадались, прочитав фамилию Эскабо? Ганнибала Эскабо? удивился человек.
– Винтовка Эскабо производит семнадцать выстрелов в минуту, а образец, который я буду иметь честь показать вам, выбрасывает тридцать пуль...
У Вокульского было такое недоумевающее лицо, что Ганнибал Эскабо тоже пришел в недоумение.
– Полагаю, я не ошибся?
– спросил он.
– Вы ошиблись, сударь, - возразил Вокульский.
– Я галантерейный купец и винтовками не интересуюсь.
– Однако же мне говорили... по секрету...
– с ударением сказал Эскабо, - что вы, господа...
– Вас неправильно осведомили.
– Ах, в таком случае простите... Тогда, может быть, в другом номере...
– говорил посетитель, пятясь к дверям и кланяясь на ходу.
Снова на сцену выступил голубой фрак с белыми панталонами, а вслед за ним новый посетитель - на этот раз маленький, щупленький, черный, с беспокойными глазками. Он чуть не бегом подбежал к столу, упал на стул, оглянулся по сторонам и, придвинувшись к Вокульскому, заговорил понизив голос:
– Вы, сударь, наверное, удивлены, но... дело весьма важное... чрезвычайно важное... На днях я сделал важнейшее открытие насчет рулетки... Надо только шесть-семь раз подряд удваивать ставку.
– Извините, пожалуйста, я этим не занимаюсь, - перебил Вокульский.
– Вы мне не доверяете?.. Это вполне естественно... Но у меня как раз при себе маленькая рулетка... Мы можем попробовать.
– К сожалению, мне сейчас некогда.
– Всего три минутки... минутку...
– Ни полминутки.
– Когда же мне прийти?
– спросил гость с обескураженным видом.
– Во всяком случае, не скоро.
– Так по крайней мере ссудите мне сто франков на публичные испытания...
– Могу предложить пять, - ответил Вокульский, доставая кошелек.
– О нет, сударь, благодарствую... Я не авантюрист... А впрочем, давайте... завтра я их верну... А вы, может быть, к тому времени надумаете.
Следующий посетитель, человек внушительных объемов, с целой коллекцией миниатюрных орденов на лацкане сюртука, предлагал Вокульскому на выбор: диплом доктора философских наук, орден или титул - и казался весьма озадаченным, когда предложения его были отвергнуты. Он ушел, даже не попрощавшись.
После него на несколько минут наступил перерыв. Вокульскому послышался шелест женского платья в приемной. Он напряг слух... В этот момент лакей доложил о баронессе.
Опять долгая пауза - и в салоне появилась женщина столь изысканная и красивая, что Вокульский невольно привстал с кресла. Ей было, вероятно, лет под сорок: статная, очень правильные черты лица, аристократическая осанка.
Вокульский молча указал ей на кресло. Дама села; она была заметно взволнована и теребила в руках вышитый платочек. Вдруг, надменно поглядев ему в глаза, она спросила:
– Вы меня знаете, сударь?
– Нет, сударыня.
– Вы даже не видели моих портретов?
– Нет.
– Значит, вы не бывали в Берлине и Вене?
– Не бывал.
Дама с облегчением перевела дух.
– Тем лучше, - сказала она, - я буду смелее. Я вовсе не баронесса... Кто именно - это неважно. Временно я оказалась в затруднительном положении... мне нужно достать двадцать тысяч франков... А здесь закладывать в ломбард мои драгоценности я не хочу... Вы меня понимаете?
– Нет, сударыня.
– Поэтому... я могу продать вам важную тайну...
– Я не имею права покупать тайны, - ответил Вокульский, немало смущенный.
– Не имеете права?.. Зачем же вы сюда прибыли?..
– спросила она с усмешкой.
– И все же не имею права.
Дама встала.
– Вот, - с живостью сказала она, - адрес, по которому можно меня найти не позже чем через двадцать четыре часа, а вот... записка, которая заставит вас, быть может, призадуматься... Прощайте.