Чтение онлайн

— Или, может быть, для тебя это будет чересчур? После вчерашнего...

— Нет. Я в порядке. Я хочу быть с тобой, Лил, но не хочу испортить дело. Я подожду здесь.

Лили повернулась к агенту.

— Я хочу чтобы Эбби была рядом.

Агент не спешила соглашаться.

— Лили, мы понимаем вашу позицию, но...

— Я сказала, что Эбби должна быть рядом со мной. Или никакого интервью не будет.

Лили смотрела на них, ощущая прилив гордости. Будучи с Риком она никогда не перечила, никогда не пыталась ослушаться, особенно после рождения Скай. Но теперь она не позволит никому указывать, что ей делать.

Новая жизнь, новая Лили, — сказала она себе. — Запомни этот момент и не позволяй никому себя сломать.

— Понятно. Можно мы посовещаемся?

— Конечно.

Лили наблюдала за тем, как агент Стивенс и доктор Зарецки тихо говорят друг с другом. Она знала, что они уступят. Им придётся. Дело Рика было слишком важным. Она не любила создавать проблемы, но не могла допустить, чтобы ею снова командовали.

Доктор Зарецки вскоре вернулась.

— Если вы готовы, то давайте начинать, — сказала она и жестом пригласила обеих сестёр следовать за ней.

Всё ещё держа Эбби за руку, Лили вошла в огромный конференц-зал с окнами до пола. Он был в два раза больше её вынужденного жилища, но сейчас об этом некогда было думать. Вообще опасно было постоянно сравнивать прошлое с настоящим.

Когда Лили села на один из жёстких стульев, остальные агенты вышли. Агент Стивенс устроилась рядом с ней, а доктор Зарецки закрыла дверь. Лили пришлось бороться с желанием проверить, не заперта ли она, убедиться, что она может уйти в любой момент.

— Лили, мы не можем передать словами, как нам жаль то, что вы и ваша дочь пережили всё это. Но мы очень рады, что вы здесь, что вам удалось сбежать. Мы хотим убедиться, что человек, ответственный за ваше похищение, будет наказан, — сочувственно произнесла агент Стивенс. — Мы нашли коттедж Рика Хэнсона и собираем там улики, но нам требуется и ваше заявление. Чтобы дело не развалилось, нужно действовать быстро. Мы можем делать перерывы, если понадобится, но...

— Я готова. Давно уже была готова.

Слово взяла Доктор Зарецки.

— Я — судебный интервьюер, работаю с детьми и подростками. CAFI, если коротко. Я консультирую ФБР в делах, где были жертвы насилия или похищенные дети. У меня есть опыт в социальной сфере и частная практика в штате Нью-Йорк, там я работаю с жертвами насилия. У вас имеются вопросы о моей роли в этом деле?

— То есть ваша работа — интервьюировать таких, как я, слушать наши истории о том, что делают люди вроде Рика?

— Да .

— И много на свете людей вроде меня? Тех, кто прошёл через то же, что и я?

Лили видела, как в голове доктора Зарецки крутятся невидимые шестерёнки — она пыталась оценить, сколько информации может выдать.

— Таких больных людей как Рик много. Но также много очень храбрых детей и молодых женщин вроде вас.

Ответ был нейтральным, с должным уровнем сочувствия.

Какая ужасная работа, — подумала Лили. — День за днем слушать как люди делятся воспоминаниями о самых мерзких событиях в жизни.

— Моя работа заключается в том, чтобы внимательно выслушать вас и убедиться, что прокурор и адвокат получат записи сегодняшнего интервью. Если в какой-то момент вы захотите остановить беседу или сделать перерыв, то просто скажите об этом. Хорошо?

— Хорошо.

— Если начать с самого начала, то каким было ваше первое воспоминание о Рике Хэнсоне?

Лили подумала о старших классах.

— Рик был моим учителем английского в старших классах. Он из тех учителей, благодаря которым даже самый скучный предмет покажется интересным. Например, он весело рассказывал про Чосера. И всегда делал мне комплименты: «Вау, Лили, синий действительно твой цвет, правда?». Или: «С такой улыбкой здесь и солнце не нужно». Он восхищался моими сочинениями, часто повторял, что я одна из самых умных учениц.

— И вам нравилось, когда он это говорил?

Щёки Лили вспыхнули при воспоминании о том как сильно ей импонировало его внимание.

— До того, как я начала встречаться с Уэсом... — Она замолчала, осознав, что здесь, кроме Эбби, никто ничего не знает об Уэсе. — До того, как я начала встречаться со своим парнем Уэсом, я представляла, каково это — встречаться с мистером Хэнсоном, держать его за руку, слышать, как он произносит, что я красивая. Это было до появления парня. Просто глупая влюблённость, способ отвлечься от уроков.

Теперь от этих фантазий тошнило, но и тогда она не всерьёз задумывалась про свидания с ним.

— Все девчонки были в него влюблены. Перед его уроками мы наносили тонну макияжа и дрались за места на первых партах. Он красивый, если вам нравится такой типаж.

Доктор Зарецки вмешалась:

— Лили, что вы имеете в виду, говоря "такой типаж?"

Лили подыскивала подходящие слова, но тут заговорила Эбби.

— Мистер Хэнсон словно кинозвезда. Притягивал к себе как магнит, — сказала Эбби. — Он очень харизматичный. Люди говорили, что он похож на молодого Джорджа Клуни. Он был крутым. Вёл себя как один из нас, всегда хорошо одевался: единственный учитель в дизайнерских джинсах и футболках с рок-концертов. Рассказывал, как напивался и тусовался с женой и друзьями по выходным. Как будто он был одним из нас, подростком.

Внимание доктора Зарецки оставалось приковано к Лили.

— Значит, Рик Хэнсон никогда не намекал, что выбрал вас? — Спросила она.

Эбби наклонилась вперёд, не меньше других желая услышать ответ.

— Нет. Я не знаю, почему он выбрал меня. Хотела бы знать.

— Я облегчила ему работу, вот он тебя и похитил, — сказала Эбби.

Лили удивлённо приподняла брови.

— Эбби, о чём ты?

— В тот день я бросила тебя в школе. Я не должна была уезжать одна.

Лили всё ещё была в замешательстве.

Эбби продолжила.

— Если бы я не злилась из-за того дурацкого свитера...

— Что?

— Это моя вина, Лил.

— Эбби, прекрати. Не говори ерунду.

— Но если бы я не...

— Он принял решение задолго до этого. За много месяцев или даже лет до того дня. Он говорил, что всегда хотел подростка. Кого-то податливого как глина.

— Почему, Лили? Почему именно старшеклассницу? — мягко спросила доктор Зарецки, подаваясь вперёд и сочувственно глядя на неё.

— Мир не успел меня испортить. Я была чистой. Нетронутой. Так он сказал позже. Его жена носила спортивные штаны. Не брила ноги. Злилась, если он засиживался допоздна или выпивал лишнюю банку пиво на барбекю в Ротари-клубе. Перечила. Не хотела секса во время месячных. Не следила за весом и не слушала его советов по поводу причесок и одежды. А я принадлежала ему целиком и полностью. Девочка, которая никогда не скажет «нет». Я была его идеальной послушной куколкой.