Чтение онлайн

— И он никогда не причинял вам вреда во время беременности? Не нападал, не пытался навредить плоду? — спросила доктор Зарецки.

— Нет. Ни разу. Насилие... изнасилования продолжились после рождения Скай, но наша жизнь во время моей беременности была почти что нормальной. Он обращался со мной как с принцессой, покупал книги о детях, новую одежду и игрушки. Предлагал имена, но я уже знала, как назову её. Это было то, чего мне больше всего не хватало в заточении. Когда она родилась, она стала моим Небом. Моей Вселенной.

— Лили, а Скай он причинял вред? Были ли случаи насилия? Физического или...?

— Нет. Никогда. Он никогда не прикасался к ней. Я не позволяла. Он не...

Ей нужно было, чтобы они поняли, что она защищала дочь, что выполняла все требования Рика, потому что должна была уберечь её.

— Когда Рику хотелось «побыть наедине», я укладывала Скай спать. В шкаф. Он был маленький и тесный, но двери закрывались. Именно я предложила повесить на шкаф замок. Этот замок был для меня. Для моего спокойствия. Она никогда не пыталась открыть шкаф, никогда не выходила, если я говорила, что папе и маме нужно заняться взрослыми делами. Знаю, звучит странно, что он не выставлял это напоказ, что не делал ничего при ней, но в каком-то смысле он уважал свои отношения со Скай. Не думаю, что так было бы всегда. Я почти на сто процентов уверена в обратном. Но по-своему Рик любил её и обращался с ней как любой другой заботливый отец со своей дочерью.

— Но он всё равно подвергал вас эмоциональному и физическому насилию, пока Скай была заперта в шкафу? — уточнила доктор Зарецки, ничто в выражении её лица не сигнализировало о том, насколько ужасен был этот вопрос.

— Она оставалась в безопасности. Вы должны поверить мне.

— Лили, мы знаем, что вы хорошая мать. Мы не сомневаемся в этом. Но нам нужно понять, осознавала ли Скай, что происходит. Задавала ли вопросы? Слышала ли она, как вы плачете или зовёте на помощь?

— Конечно же нет! Нет! Со временем учишься... учишься не плакать и не кричать. Но он бы переключился на неё. Не сразу, но через несколько лет, когда её тело начало бы меняться, когда выросла бы грудь и бёдра округлились, когда она стала бы выглядеть как более молодая и свежая версия меня. Я видела, что он теряет интерес. Моё тело менялось. Лицо тоже. Я больше не была ребёнком. И я безумно этого боялась. Неважно, что он вытворял со мной... Я смирилась с тем, что моё тело мне не принадлежит. Но Скай... сама мысль, что он причинит ей вред таким образом, уничтожала меня. Но вот вчера он облажался. Наконец облажался.

— Почему, после всех этих лет, он забыл запереть дверь? — спросила доктор Зарецки.

— Не знаю. Он всегда думал, что умнее всех на свете. Что способен обмануть любого. Он так гордился, что ведет двойную жизнь. Что у него есть и я и Мисси и всеобщее уважение. Думаю, он был уверен, что я никогда не ослушаюсь. Он столько времени потратил на то, чтобы меня выдрессировать, так что не сомневался в моей преданности. Но он ошибся.

Лили выдохнула, надеясь, что всё закончилось, что она рассказала достаточно. Но интервью продолжалось ещё несколько часов. Они хотели получить больше подробностей касательно того, что именно Рик делал с ней, огромное количество подробностей. Сыпались бесконечные ужасные вопросы об их совместной жизни, о коттедже, о жизни Рика с женой. Как она считает, жена могла быть в курсе? Боже, нет, она надеялась, что нет.

Когда поток вопросов иссяк, Лили откинулась на спинку стула. Она не могла вспомнить когда в последний раз была настолько измотана.

— Возможно, позже мы спросим вас о чем-то ещё, но на сегодня это всё. Вы очень храбрая женщина, раз пережили то, что пережили. Знакомство с вами — честь для меня. Вы настоящая героиня.

Лили часто заморгала, испытывая неловкость. Если бы кто-то увидел, какой жалкой она бывала иногда в том коттедже, насколько слабой, никто бы не назвал её героиней.

Доктор Зарецки и агент Стивенс по очереди пожали ей руку.

— Надеюсь, мы сможем с вами связаться, если возникнут новые вопросы, — сказала агент Стивенс.

— Звоните в любое время.

— Я проинформирую вашу семью, скажу, что мы закончили. А потом мы подумаем, как лучше вывести вас отсюда, чтобы обошлось без внимания прессы, — добавила агент Стивенс, направляясь к двери. Доктор Зарецки следовала за ней.

— Спасибо.

Они почти дошли до выхода, когда Лили окликнула их.

— Как он? Рик, я имею в виду. Что с ним?

Лили увидела, что агент Стивенс резко остановилась. Она обменялась взглядами с доктором Зарецки, и тут Лили поняла, что её слова прозвучали неправильно. Голос полный заботы, интимный тон, каким жена справляется о самочувствии мужа. Ужас . Лили поспешила уточнить, что именно она имела в виду.

— То есть, сказал ли Рик что-нибудь о том, что сделал с нами? Признался ли?

— Он хранит молчание. Сегодня после обеда назначено слушание о внесении залога, — ответила агент Стивенс.

Всё тело Лили напряглось.

— Залог? Он может выйти под залог?

— Ни за что. Хэнсон никуда не денется. Но необходимые процедуры должны быть соблюдены. Просто доверьтесь нам. Мы не лукавим, когда говорим, что справедливость на вашей стороне, Лили. Вы должны в это верить.

Лили молилась, чтобы это было правдой. Агент Стивенс и доктор Зарецки вышли, оставив Лили одну. Она видела, как мама разговаривает с агентом, а Скай дремлет у неё на коленях. Лили сидела, переваривая всё, что только что рассказала, желая одного: поскорее уйти отсюда. Дверь открылась, и вошла доктор Амари. А Эбби всё ещё не вернулась, это тревожило.

— Моя сестра... с ней всё в порядке?

— Эбби в порядке, Лили. Ей просто нужен был свежий воздух, но теперь она снова рвётся к вам.

Лили встала.

— Пусть заходит.

— Подождите, Лили, нам с вами нужно обсудить ещё один момент.

Лили чувствовала подвох, но не понимала о чем может пойти речь. Рик под замком, Эбби в порядке, Скай и мама в поле её зрения. Она снова опустилась на стул, сцепив руки в замок, пытаясь представить, что могло настолько встревожить эту женщину.

— Я хочу, чтобы вы знали: мы здесь, чтобы помочь вам пройти через это. Что бы вам ни понадобилось, какое бы решение вы ни приняли, есть альтернативные варианты.

Лили собрала силы в кулак.

— Пожалуйста, просто скажите, что происходит, я хочу наконец уйти отсюда.

Доктор Амари глубоко вздохнула.

— Мы провели все стандартные тесты, сделали анализ крови, мочи. Ошибки быть не может. Мне очень жаль говорить вам это, Лили, но вы беременны.

ЭББИ

Эбби чувствовала себя полным дерьмом из-за того, что больше не могла слушать о мистере Хэнсоне и о том, что он вытворял с Лили. Она вовсе не гордилась тем, что выскочила на улицу, жадно хватая ртом воздух. Там её перехватила доктор Амари, оттащила подальше от собравшей толпы репортёров и продолжила безостановочно нести свой психотерапевтический бред. В конце концов, она отстала, Эбби некоторое время побыла в тишине, более-менее оклемалась, и поняла, что готова вернуться к Лили.