Чтение онлайн

– Тем не менее, факт остается фактом: как бы девочка к этому ни относилась, она обкрадена. Из девочки она внезапно стала женщиной. Помоему, это грустно. У нее не было возможности расправить крылья. Пора поэзии и романтики прошла мимо нее.

_______________________________________________________

* Theodorus - дарованный Богом (лат.)

– Вероятно, кто-то с этим и согласится, но я сомневаюсь, - сказал Либоди.
– Сейчас не только поэты попадаются куда реже, чем в наше время, но и женщины стали гораздо темпераментнее и стремятся сразу переходить от кукол к детям.

Зеллаби удрученно покачал головой.

– Пожалуй, вы правы. Всю жизнь я считал тевтонские взгляды на женщин предосудительными, и всю жизнь девяносто процентов из них демонстрировали мне, что это их нисколько не волнует. Интересно, это только мне кажется, что, когда я был молод, вокруг было множество интеллигентных молодых женщин, а теперь, в основном, попадаются туго соображающие конформистки?

– Наверное. Времена меняются. Но есть и такие, кто обкраден вовсе не был...

– Да. Только что я заглянул к мисс Огл. О ней этого не скажешь. Она еще слегка растерянна, но и довольна тоже. Как будто ей удалось некое колдовство, которое она сотворила, сама не зная как.

Он помолчал и продолжил:

– Моя жена говорит, что миссис Либоди через несколько дней будет дома. Было очень приятно это услышать.

– Да. Врачи довольны. Она полностью выздоровела.

– А ребенок - с ним все в порядке?

– Да, - грустно ответил мистер Либоди.
– Она его обожает.

– Такое впечатление, что даже в тех, кто больше всех возмущался, заговорила природа, - сказал Зеллаби.
– Но, как мужчина, должен заметить, что мне это начинает казаться немного скучным. Чувство какой-то пустоты, как после сражения.

– Это действительно было сражение, - согласился Либоди, - но, в конце концов, сражения - это лишь наиболее яркие эпизоды кампании, и мы выдержали пока только первое из них. Теперь мы несем ответственность за пятьдесят восемь новых душ, появившихся среди нас. Пятеро, включая вашего сына, - не хочется говорить "нормальные", чтобы не бросать тень на остальных, - обычные, не золотоглазые. Из пятидесяти трех оставшихся тридцать два рождены замужними женщинами, и могут считаться законными - то есть, с точки зрения закона мужья этих женщин предполагаются отцами новорожденных. Остаются двадцать один, родившиеся вне брака, и матерями двенадцати из них являются девушки от семнадцати до двадцати четырех лет. Думаю, частью нашей кампании должно стать защита их интересов.

– Это верно. Будут проблемы, - согласился Зеллаби.
– И, конечно, не все золотоглазые дети сейчас находятся в Мидвиче. Пять молодых женщин с Фермы уехали домой или куда-то еще. Кроме того, есть и моя дочь Феррелин.

– И моя племянница, Полли, бедная девочка, - сказал Либоди.

– Всего получается шестьдесят - шестьдесят кого? Кто они? Откуда? Мы до сих пор знаем о них не больше, чем в январе. Вы слышали, конечно, что Уиллерс считает их всех необычайно развитыми для новорожденных - во всех отношениях, к счастью, кроме размера?

Мистер Либоди кивнул.

– Каждый это может заметить сам. И есть что-то странное в том, как они смотрят на нас этими своими глазами. Они... чужие, понимаете?
– Поколебавшись, он добавил: - Я знаю, что вам подобные мысли не очень понравятся, но мне почему-то все время кажется, что это какое-то испытание.

– Испытание, - повторил Зеллаби, - Но кого испытывают? И кто?

Мистер Либоди покачал головой.

– Наверное, мы никогда этого не узнаем.

– Интересно, - сказал Зеллаби.
– Ведь чистая случайность, что это произошло именно у нас, а не в Оппли, или в Стоуче, или в любом из тысячи других поселков. С другой стороны, само событие отнюдь не случайно. И вполне возможно, что оно является неким испытанием. А мы случайно ли взятый для него образец? В конце концов, вопрос мог заключаться в том, согласимся ли мы с навязанной нам ситуацией, или предпримем какие-то шаги, чтобы ее отвергнуть? Ну что ж, мы на него ответили. Впрочем, это второстепенный вопрос. Есть и более существенные: кто проводил испытание? И зачем? Я уже не спрашиваю, как? Знаете, со всеми нашими волнениями мы совсем упустили невероятную, чудовищную возможность... Как вы уже сказали, они чужие... и нам нельзя об этом забывать. Мы должны сейчас очень хорошо подумать и полностью отдать себе отчет в том, что они именно ч у ж и е; что они посланы к нам с неизвестной целью... Или это звучит слишком фантастично?

– Кто знает?..
– пожал плечами Либоди.
– Но разве у нас есть иной выход, кроме как смотреть и надеяться, что мы это узнаем? Узнаем или нет, но у нас есть обязанности и чувство долга по отношению к ним. А теперь прошу меня извинить...
– он поднял щеколду на калитке Форшэмов.

Зеллаби посмотрел, как викарий скрылся за углом дома, а затем повернулся и пошел назад той же дорогой, погрузившись в раздумье.

Пока он не добрел до лужайки, ничто не отвлекало его внимания, а затем он увидел миссис Бринкман, которая быстро приближалась к нему, толкая новую сверкающую коляску. Возможно, он обратил на нее внимание только из-за того, что миссис Бринкман, вдова морского офицера, имевшая сына в Итоне и дочь в Уайкомбе, раньше не имела обыкновения куда-либо спешить. Через несколько секунд она остановилась, с беспомощным видом застыла ненадолго над коляской, потом взяла ребенка на руки и подошла к памятнику жертвам войны. Там она села на ступеньку, расстегнула блузку и поднесла ребенка к груди.

Подойдя ближе, Зеллаби приподнял свою поношенную шляпу. На лице миссис Бринкман появилось выражение досады, она покраснела, но не двинулась с места. Потом, как бы защищаясь, сказала:

– Это ведь вполне естественно, правда?

– Моя дорогая, это классика. Один из величайших символов, заверил ее Зеллаби.

– Тогда уходите, - сказала она и вдруг заплакала.

Зеллаби медлил.

– Не могу ли я...

– Можете. Уходите, - повторила она.
– Вы что думаете, мне очень хочется выставлять себя здесь напоказ, да?
– добавила она сквозь слезы.

Зеллаби все еще не решался уйти.

– Она голодна, - сказала миссис Бринкман.
– Вы бы это поняли, если бы ваш ребенок был одним из них. А теперь, пожалуйста, уходите!

Для продолжения беседы момент был явно неподходящим. Зеллаби еще раз приподнял шляпу и пошел дальше. Выражение его лица становилось все более озабоченным по мере того, как он понимал, что где-то он что-то упустил, что-то от него ускользнуло.

На полпути к поместью Кайл Зеллаби услышал позади звук мотора и отошел в сторону, чтобы пропустить машину. Машина, однако, не проехала мимо, а затормозила рядом. Повернувшись, он увидел не торговый фургон, как предполагал, а маленький черный автомобиль, за рулем которого сидела Феррелин.

– Дорогая,- воскликнул он, - как я рад тебя видеть! Я и не думал, что ты приедешь. И никто меня не предупредил.

Но Феррелин не ответила на его улыбку. Ее лицо было бледным и усталым.

– Никто не знал, что я собираюсь приехать - даже я сама. Я не собиралась приезжать.
– Она взглянула на ребенка в люльке на сиденье рядом с собой.
– Это он заставил меня, - сказала она.

14. Мидвич съезжается

На следующий день в Мидвич вернулись еще несколько человек. Первой приехала из Норвича доктор Маргарет Хаксби, с ребенком. Мисс Хаксби уже не работала на Ферме, уволившись два месяца назад, тем не менее она направилась именно туда, требуя приюта. Через два часа из Глочестера приехала мисс Диана Доусон, тоже с ребенком и тоже требуя приюта. С ней проблем было меньше, чем с мисс Хаксби, поскольку она состояла в штате, хотя из отпуска должна была вернуться лишь через несколько недель. Третьей - с ребенком и в расстроенных чувствах вернулась мисс Полли Раштон из Лондона, прося помощи и убежища у своего дядюшки, преподобного Хьюберта Либоди.

На следующий день прибыли еще две бывших сотрудницы Фермы со своими детьми. Они тоже в свое время уволились, но заявляли, что именно Ферма обязана найти для них жилье в Мидвиче. Днем неожиданно вернулась молодая миссис Дорри с ребенком (из Дэвенпорта, где она поселилась, чтобы быть поближе к месту службы мужа) и открыла свой коттедж.

А еще день спустя из Дарэма явилась с ребенком последняя сотрудница Фермы, замешанная в эту историю. Она находилась в отпуске, но настояла, чтобы ей нашли место. Самой последней появилась мисс Латтерли с ребенком мисс Лэмб, срочно вернувшись из Истбурна, куда она сама увезла свою подругу, чтобы восстановить ее силы.