Чтение онлайн

А огорчился я потому, что не выношу, когда при мне в категорической форме высказывают то, о чем я и сам примерно так же думаю. Во мне моментально просыпается дух противоречия и нагло разевает варежку. В большинстве случаев приходится вставлять в эту варежку кляп. Что вовсе не мешает моему духу противоречия буянить молча. В особо тяжелых случаях он таки вынуждает меня радикально изменять мнение. От ругани Ухогорлоноса я чуть было не испытал симпатии к батюшкам. Но вспомнил Марку и вежливо спросил старикана, закончил ли он выбирать книги. Жеваный крендель поперхнулся, сложил отобранное на кассу и полез в кошелек. К Сорокину и футурологической брехне он добавил еще воспоминания президента Уша. Президенту не повезло, у него отсутствовал первый десяток страниц, такой товар идет по уцененке. Я назвал стоимость: «Девятнадцать маркированных, восемь простых». Пересчитал выложенные стариканом крышки, наметанным глазом проверил на каждой перфорацию. Одна простая оказалась фальшивой – перфорация косила и торчали заусеницы, явно кустарная работа. Ухогорлонос перечить не стал и заменил другой. Хотел забрать фальшивую, но я не дал. По закону обнаруженные подделки полагается сдавать в местное отделение центрального банка.

Колокольчик снова забултыхался, и я подумал, что эту неблагозвучную железку надо убрать к чертям. А все потому, что я, кажется, лишился постоянного клиента. Впрочем, куда он денется. Моя лавка единственная в округе.

Я поменял догоревшую ароматическую палочку на новую. Потом вытащил из-под прилавка то, что не рискнул показать бывшему матерому диссиденту. Эту томину он бы вырвал у меня с руками вместе. А я сначала сам хотел почитать. Устроившись на стульчике, я любовно погладил название книжки: «Флормазоны. Прошлое и настоящее». Я еще не знал, какую цену заломлю за эту библиографическую редкость. А может, вообще не буду продавать. Устрою, например, секцию книжного проката. Надо вообще-то обдумать идею.

 Весь изюм тут был в слове «настоящее». Многие не верят, что флормазоны дожили до наших светлых, ароматных, прогрессивных времен. Потому что, дескать, в наших светлых, ароматных, прогрессивных временах им попросту нечем заняться. Мавр сделал свое дело, мавр может уйти.

А вот шиш вам. Не ушли они никуда. Доказательство у меня в руках.

Между прочим, мало кто знает, что ароматические палочки, которые сейчас у нас везде, – это их изобретение. Флормазон в переводе означает «вольный цветочник». Или «садовник». Кроме того, сказала мне книжка, у слова есть дополнительный смысл, который сами флормазоны считают главным и сакральным. «Лучшая часть, цвет человечества». Я подумал, что это забавно, и стал просвещаться дальше. Целью братства является тайное содействие процветанию мира. Тайное потому, что обывательская толпа сама не понимает своего блага и стихийно прет куда не надо. Флормазоны дают клятву бороться со смерденьем мира с божественной помощью ароматов. Это их гнозис, высшее знание. Их великие посвященные познали глубинную суть смерденья и благоуханья, которые находятся в таинственной мистической взаимосвязи и зависимости друг от друга. Символическое изображение этой взаимосвязи – тайный знак флормазонов. Такой треугольничек, состоящий из трех гнутых стрелок, в книжке был рисунок. Я заинтересовался еще больше. Этот значок мне часто попадался. Хотя почему только мне. Он чуть ли не на всякой товарной упаковке проставлен. О чем это говорило? О том, что вольные садовники среди нас давно, прочно и надолго. Я даже вздрогнул, когда по ушам ударил вдруг колокольчик.

Этот тип мне сразу не понравился, еще до того как он рот раскрыл. Несло от него парфюмом на сотню условных забугорных единиц, астральные жабры раздувались, того и гляди хлопать начнут. Костюмчик на нем был такой, что я рядом с ним ощутил себя бомжом помоечным. Чуть-чуть только помят, две пуговицы неродные пришиты, ну, пятнышко на лацкане. Легенда, а не костюмчик.

Как вошел, он сразу на меня нацелился. Книжки мои ему до фонаря. Я флормазонов под прилавок и спрашиваю – чем могу. «Вы владелец этой торговой точки?» Так и сказал, мерзавец, – «торговой точки». Вроде как – «сливным очком» невежливо будет, пойдем на компромисс. Ну, я лицом молча ему показал, кто владелец этой «точки». Жабродышащий на мимику никак не отреагировал, заявил: «В таком случае сразу перейдем к делу». И назвался юридическим представителем книготоргового холдинга «Авалон».

Про «Авалон» я, конечно, знал, пару раз к ним захаживал и считал, что смертельную конкуренцию они мне составить не могут. Во-первых, их «торговая точка» слишком далеко отсюда, во-вторых, цены там – поднебесные.

На мою беду, «Авалон» затеял расширяться, организуя сеть отделений, и я встал у них на пути.

Жабродышащий господин, несмотря на свое заявление, к делу переходить не торопился. Долго сыпал разной умной терминологией – «эффективность», «конкуренция», «свободный рынок». Я слушал и мысленно составлял его рыночный портрет. В этом смысле мужик был безупречен. Он все делал правильно. Казалось, он даже спит на витаминизированном матрасе и носит биологически активную одежду. Короче, фундаменталист, истово верующий в бога-Рынок. Я к таким всегда с опаской относился и стороной обходил. Слишком честный у них взгляд. Посмотришь в эти бескорыстные глаза и понимаешь, что они до тысячной доли могут на месте вычислить процент твоей собственной эффективности и конкурентоспособности. А я не был уверен, что этот процент достаточен для моего успешного естественного отбора.

Мои знакомые иногда говорят, что я добрый. Я делаю вид, что мне приятно, но на самом деле в этот момент внутренне каменею. Потому как все время кажется, что они говорят это из жалости. Ведь они не могут, не соврав, сказать про меня, что я, например, удачлив, успешен, на худой конец просто везуч. Что еще им остается? Только сочувствовать мне.

Холеное мурло наконец закруглилось и вывело итог: мне предлагали продаться «Авалону». Я не стал вселять в жабродышащего напрасные надежды и прямо ему сказал: «Видите ли, я люблю свое дело». – «Наша фирма предоставит вам возможность продолжать любить вашу работу». И смотрит на меня глазами-счетчиками. «А я не нуждаюсь в том, чтобы мне это предоставляли. Я сам себе предоставляю».

Жабродышащий начал чего-то соображать. Я догадался, что мой отказ в его планы и даже просто мысли не входил. Глаза-калькуляторы съехали с меня на прилавок, потом за прилавок. «Что это у вас там?» На столике у стенки лежали мои инструменты, пачка картона, полоски ткани, клей. «Переплетные материалы». Он явно не понял. Объясняю: «Я переплетаю книги, которые в этом нуждаются». Изумление на грани вялой истерики. Жабры обвисли и не дергаются. «Вы. Переплетаете. Книги?» Сухо интересуюсь: «Это противозаконно?» Он не ответил, но я по глазам понял, что не прошел тест. Теперь это мурло и его фирма будут вытирать об меня ноги, потому что я заведомо неэффективен.

«Впрочем, вы поразмыслите недельку», – сказал он мне на прощанье. Через недельку пообещал прийти за окончательным ответом.

Я закрыл лавку и ушел обедать.

II.

На всякий случай я решил посоветоваться с экстрасенсом. Вообще-то я и сам немножко умел экстрасенсорить. Энергетическая подпитка организма после хорошей расслабухи, ауральный массаж для снятия стресса или головной боли, релаксация в мелком астрале. Но зарываться я себе не позволял, потому как уровень все же дилетантский, на серьезную квалификацию силенок не хватало. А против холеного мурла требовалось что-нибудь потяжелее. Я раздобыл адрес практикующей бабы-яги и пошел.

Однако не дошел. Многие боятся крыс инстинктивно. А у меня инстинкт слабее брезгливости. Прикосновения этих тварей я терплю только до тех пор, пока они не превышают предельно допустимую концентрацию. Когда крысюки табунами под ногами бегают и под штаны норовят вползти, я становлюсь нервным и опасным для окружающих.

Улица на окраине, где обитала ворожилка, была оккупирована крысами. Серые откормленные тушки сыпались из окон, с крыш, просто с неба, выпрыгивали из-под культурного слоя, казалось бы, хорошо утрамбованного, средь бела дня жрали стены домов. И чем ближе к адресу, тем ситуация напряженней. Последней каплей стала тварь, повисшая у меня на рукаве. Ласточкой взлетела и вцепилась зубами на уровне локтя. Может, они тут свои Олимпийские игры устроили, а эта была чемпионкой по прыжкам в высоту, только мне от этого не легче. Наоборот, мне сильно поплохело от такой наглости. С придушенным ревом (это я потом уже вспомнил, звук был совершенно первобытный и в тот момент мной не осознавался) я крутнулся вокруг своей оси, точь-в-точь толкатель ядра, и стряхнул крысюка прямиком кому-то в раскрытое окно.

Развернулся и со злой физиономией потопал обратно. Больше я туда не ходил.

А на нашей улице, кстати говоря, после того утреннего драпа крысы три дня не появлялись…

Возвращать себе стойкость духа я направился в баню. От моего бунгало это через несколько кварталов. В принципе душ можно принять и дома. Если не лень воды натаскать и подогреть или не жалко денег на доставку канистры из магазина. Мне обычно и лень и жалко. Баня стоит в девять раз дешевле и воды там хоть залейся. Да хоть утопись. Компания опять же бывает теплая. И пиво в бане, пусть дерьмовое, зато бесплатное. Две кружки на рыло.

Некоторые считают бани пережитком нецивилизованной, дорыночной эпохи и говорят, что их нужно отменить. Тому, кто это скажет при мне, я могу без предупреждения отдавить ногу. Или, к примеру, прохудить нос. Потому что баня самое цивилизованное изобретение человечества из всех возможных. Ну, еще разве что ароматизаторы на одном уровне с ней.

Баня у нас большая, вмещает одновременно полсотни человек обоего пола, с перегородкой, конечно. Речка наша мутная, Тихоня, в этом месте мелеет, в тридцати метрах от берега воды только по грудь. А дно чистое, один песок, никаких камней. От остальной реки баня отгорожена мелкоячеистой сетью, так что коряг, плавающего дерьма или лягушек можно не опасаться. Только радужные пятна просачиваются и водоросли внутри растут, но они удовольствию не мешают, даже наоборот. Некоторые умники делают себе из водорослей мочалки и уверяют, что они полезны для кожи. Я не пробовал, не знаю. Если вам охота, рискните здоровьем.