Чтение онлайн

Когда я был молод, глуп и самонадеян гораздо больше, чем годы спустя, родители советовали мне получить профессию парфюмера. Я тогда счел совет плохим, а профессию парфюмера меня недостойной. По прошествии лет я стал понимать, что родители желали мне добра. Просто в моем понятии добра искусство ароматизации было лишним, не смыслонесущим. Ароматизаторы делали жизнь немного приятней. А познанием глубинной сути благоухания пусть другие занимаются, если охота.

Под стеклом лежали пакетики с порошком травы, которую собирают на окраинах. Еще трава, только в пучках. Дешевые куски всевозможной пластмассы. Горит она по-разному, иногда смердит страшно, но вонь гуано перебивает одинаково хорошо. Аэрозольные освежители воздуха – идут примерно по той же цене, что и дезодоранты. Ароматические палочки. Смеси из духов, туалетной воды, одеколона, иных пахнущих жидкостей, которые в мизерном количестве находят во флаконах. В отдельной витрине выложены упаковки порошка моховидной плесени. Пять грамм стоят двести условных единиц – тысяча маркированных крышек.

За десяток ароматических палочек, пакетик травки и баллончик «Фа» я отсчитал сто девяносто семь крышек. С чистой совестью и пустыми карманами пошел домой и по пути на три оставшиеся крышки купил себе ужин. Сырую котлету с начинающимся душком, половину окаменевшего батона и перезрелое яблоко.

По улице слонялся Галоша. В руках он держал прозрачный полиэтиленовый пакет с корками хлеба и мятым помидором. Я окликнул его и спросил, когда начнется война. Он посмотрел на меня тоскующими собачьими глазами, отвернулся и сказал: «Скоро».

IV.

Утром по радио передали, что Петрович отказал Цивилизации в продаже камня из нашей каменоломни. А чтобы не сильно портить этим отношения с юшниками, подписал договор о поставке для строительства Всемирного центра нескольких тонн отработанного культурного слоя. Как совершенно безвозмездный вклад в дело торжества Цивилизации. Петрович был верен себе – извилист и непознаваем до мозга костей. Амбивалентен, по определению Харитона.

Тендер на поставку слоя выиграли парфюмерный концерн Рабиновичей и топливно-плесневая компания «Юк».

На нашу каменоломню, единственную в ареале, Треугольник зарился давно. Это была центральная точка расхождения стратегических планов юшников и нашей территории. Цивилизованные имели сильное желание опекать нас как недоразвитое общество и контролировать наше сырье. С недавнего времени они примерялись использовать ресурсы каменоломни для строительства Всемирного центра. Он же – Дворец Свободы. Место для него определили ровно посередине ареала, между территориями Треугольника, «бородатых» и нашей. И уже начали возводить фундамент. По радио периодически звучали приглашения вербоваться на стройку. Заманивали большой зарплатой, хорошей жратвой и бесплатным пропуском в элитную зону добычи. Эти элитные зоны есть только в Треугольнике. По слухам, у нас скоро тоже организуют такую. Пропуск в элитзону стоит примерно как половина президентского дворца. Зато любой найденный там товар в любых количествах заведомо изъят из рыночного оборота, за него не нужно платить.

А для нас каменоломня, как и моховидка, – это наше все. Хотя до сих пор мы из камня ничего не строили. Наоборот, доламывали реликтовые стены, те, что остались от тоталитарной эпохи. А фундаменты сдавались в аренду и под элитное жилье. Президентский дворец, кстати, тоже – каменный фундамент какого-то циклопического сооружения. Но вот пошли разные неконструктивные разговоры насчет возведения стены вокруг территории, и каменоломню собрались заново распечатывать. Следствие непозитивного мышления, как сказал бы Ухогорлонос.

Хотя мне стена была уже пофигу, я боролся за существование. Возникла, правда, случайная мысль завербоваться на стройку Всемирного центра, отъесться, накопить деньжат. И открыть новый, хороший бизнес. Я уже придумал какой. Только нужен был начальный капитал для покупки участка, инструментов и найма рабочих. Но, посчитав, я пришел к выводу, что уродоваться на их Дворце Свободы, чтобы собрать нужную сумму, придется больше двух лет. Не хочу я такого счастья. А может быть, его построят за меньший срок, тогда тем более нет смысла продаваться туда.

Ломать голову о проблему начального капитала было больно и грустно. Поэтому я занялся более приятным делом – стал подыскивать подходящий участок. Для моего замысла нужен был очень старый, перепревший, слежавшийся слой, на котором уже трава растет. Я намеревался стать застройщиком и ввести в обиход новый тип недорогого жилья. Идея, по-моему, гениальна: разгребаем слой в отдельные высокие кучи, до обнажения дикой земли между ними, изнутри выгребаем все лишнее, укрепляем стенки фанерной обшивкой и арматурой, проводим сверху дымоотвод – и дом готов. Можно и окна провертеть. А дикую землю зарастить травой. Красиво, выгодно, удобно. Удивляюсь, как никто раньше не додумался.

Я двинул на поиски земли надежды.

По всем параметрам, эта земля лежала дальше вглубь территории к юго-востоку. Там были бедные, почти нищие центральные области, куда сто лет не заезжало колесо культуровоза, а рынок добирался, но все еще не добрался. По плотности населения тамошняя глухомань плелась в самом хвосте, уступая даже оппозиционным окраинам. И земля там наверняка бросовая, едва не даровая. Но я не собирался так далеко заходить. Мой будущий образцовый поселок должен был сохранять связь с культурно развитыми областями.

К полудню я наконец перестал натыкаться на обжитые участки. Редкие дачные коттеджи сошли на нет. Потянулись километры заброшенного культурного слоя. Потом мне попалась плантация моховидной плесени. Охранники при виде меня недобро сощурились, побросали бычки и уже рвались с поводка. Я их опередил – с места развил очень приличную скорость. Со школьных соревнований так не бегал. Парни еще долго улюлюкали мне в спину. Я зла на них не держал и чувства если не разделял, то, по крайней мере, понимал. Попробуйте сами неделями напролет охранять унылую плесень без всяких развлечений. А до уборочной еще целый месяц.

Словом, в зыбучий слой я попал не по дурости и неосторожности, а оттого, что не чуял под собой ни земли, ни ног. На крыльях летел. Ну и влетел. Перескочил через бугор, а там обрыв пошел. Не крутой, но угла наклона хватало, чтобы ноги у меня заскользили и вместе со мной вниз поехало то, на что я приземлился. Руками-ногами я пытался поймать сцепление, затормозить – получалось еще хуже. Теперь уже весь склон со мной ехал, как при оползне. Я вывернул голову, посмотрел вниз – до плоского дна здоровенной воронки мне оставалось махать крыльями еще метров сорок. При ускорении и с вращением вокруг своей оси. А надо мной свистели, пролетая, сорванные с места фрагменты слоя. По ощущениям – тяжелые. Я, как мог, сгруппировался, голову в туловище засунул. Вокруг уже нешуточные страсти кипели, прямо лавина. И вдруг куда-то ухнул. Сперва даже не понял, что это со мной и, главное, где. То ли я под землю провалился, то ли меня все-таки по черепу шарахнуло и оттого затемнение в глазах произошло. Ничего не вижу, себя почти не ощущаю. Только на голову мелкая труха сыплется, в ушах шорох стоит. И сижу я на твердом, впивающемся. Посмотрел наверх – а там щелочка маленькая светится. Задорная такая щелочка, на высоте в два моих роста, зараза. Это, значит, я оттуда – сюда. Диснейленд со своими горками отдыхает. Даже не заметил, как приземлился, вот что адреналин с человеком делает.

От всего этого я так ошалел, что даже пережитое унижение не стало меня грызть, как обычно. В нормальных обстоятельствах я бы еще долго уедал себя, колебался – отнести это бегство в категорию позорно-трусливого или все-таки благоразумного.

На ощупь я определил, что подо мной – горка слоя, железки какие-то, деревяшки, углы острые. Под руку попался обрезок трубы, я его сжал в кулаке – на всякий случай. От привидений отмахиваться. Очень мне не нравился этот склеп. Вроде глухое место, подслойный фундамент, сто лет как засыпанный, а сквознячком откуда-то тянет. Я достал зажигалку, осмотрелся. Стены каменные, вверху дыра, слоем заблокированная, с щелочкой этой самой. И, что интересно, в полу тоже дыра. Квадратный люк без крышки. Я туда голову сунул, подозрительным как будто не пахнет. Полез туда. Все равно ведь до верхней дырки не допрыгну.