Чтение онлайн

На авторов-современников ссылки даны непосредственно в тексте (основные персоналии фигурируют в «Антологии исследований культуры», в «Культурологическом словаре XX века» и в энциклопедическом авторском словаре «Культурология» [9; 202; 401]).

В конце XX века и в новом столетии издали учебники и учебные пособия по культурологии: Л.А. Зеленов, А.В. Дахин, Ю.В. Ананьев, В.А. Кутырёв, С.А. Бабушкин, Б.С. Ерасов, Е.В. Попова, А.Я. Флиер, А.И. Кравченко, К.И. Кирамова, В.В. Агеносов, П.П. Бабочкин, В.И. Добрынина, С.Н. Иконникова, В.М. Пивоев, А.П. Марков, Е.В. Попов, В.М. Розин, В.А. Соколов, В.П. Шестаков, Н.Г Багдасарьян, М.В. Соколова, М. В.Бахтин, Н.М. Сокольникова, С. Израилевич, Ю.Н. Солонин, А.А. Горелов, П.С. Гуревич, В.М. Дианова, Т.В. Ильина, Г.В. Драч, Л.П. Воронкова и многие другие [2; 47; 111; 118; 186; 191; 201; 203; 313; 340; 388].

Системогенетика изучает генетические аспекты культуры в целом. Однако нас интересуют не просто общие, а циклически повторяющиеся закономерности такого рода. В этом отношении появилось немало исследований. В их числе – теории С.Ю. Маслова [253], А. Моля [267], Г.А. Голицына, B.C. Грибкова, B.C. Каменского и В.М. Петрова [76; 281–284], Ф.И. Шмита [198].

История культуры. Поскольку мы обращаемся к материалу истории культуры, назовем авторов, актуальных для наших публикаций (мы не стали дифференцировать их по периодам: большинство из них писало либо об истории в целом, либо о ряде ее периодов): это – М.В. Алпатов, Ю.В. Ананьев [7–8], Л.Г. Бергер [33], Ю.Д. Колпинский, Д.К. Арган, А.Б. Архипов, Ж. Базен [20], Р. Барт [23], П.М. Бицилли [39], Е.А. Бобринская, Е.П. Борзова, Г.К. Вагнер, Г. Вёльфлин [51], B.C. Виргинский и В.Ф. Хотенков [56], К.О. Гартман [66], 3. Гидион [69], М.Я. Гинзбург [73], Л.В. Гирко [74], Ж. Ле Гофф [78]. А.С. Гривнина [80], Ф. Гудман [83], А.Я. Гуревич [85–86], Н.А. Дмитриева [99-100], Ш. Дуглас, Л.Г. Емохонова [110]; В.В. Агеносов, П.И. Бабочкин, В.И. Добрынина [167]; Л.А. Жадова, К. Зитте, П. Зюмтор [156], А.В. Иконников, Т.В. Ильина [160–162], А.И. Каплун [182], К. Куманецкий [205], Кон-Винер [188], И.С. Куликова [199], В.В. Кусков [223], Д. Ламберт [208], К. Леви-Стросс [210], Эль Лисицкий, В.Д. Лихачёва [224], Д.С. Лихачёв [225–228], А.Ф. Лосев [229; 232; 235], Ю.М. Лотман [236; 239], В.А. Луков [243], Л.Д. Любимов [244–245], А.И. Мазаев [246], Э. Мартиндейл [252], Г.Н. Матюшин [254], Е.А. Мельникова [256], X. Моде; Н.В. Мирецкая, Е.В. Мирецкая [261]; М.Г. Неклюдова [271], Т.И Ойзерман [276], Н.Б. Петрусевич [286], В.М. Полевой [290], Б.И. Пуришев [300], Л.Д. Райгородский, Д. Ревалд [302–303], П. Рикёр [308], В.М. Розин [312–313], Е.Н. Рогов [311], Р.Рубинштейн [318], Д.О. Саймондс, Д.В. Сарабьянов [322], Т.Ф. Селезнева, Э. Сепир [327], Н.И. Смолина [334], А.Д. Столяр [354], В. Стржеминский, Э. Тайлор [363], Ю.В. Тихонравов [368], И.М. Тронский [376], B.C. Турчин [377], И. Тэн [378], В. Уваров, К.Ф. Феест, С.О. Хан-Магомедов, М. Холлингсворт, Й. Хёйзинга [400], Е.В. Черневич, В.А. Шкуратов [404], П.А. Юхвидин [419], А.К. Якимович [420]; Б.М. Ярошенко, Н.Н. Ярошенко [424]; А.Л. Ястребицкая [426].

Следует акцентировать те авторские статьи, монографии и коллективные работы, которые послужили фундаментом для формирования нашей концепции: об истории в целом [3; 22; 78; 81; 86; 90; 104; 169; 259; 265–266; 314; 333; 352; 367; 369–370; 375; 383; 384; 391; 397]; об истории культуры, о духовных проблемах в исторической точке пересечения настоящего и будущего с позиции осмысления прошлого [7–8; 9; 20; 34; 35; 36; 50–51; 53; 61; 69; 77; 95; 99-100; 156; 159; 160–162; 164–168; 165; 166; 167; 168; 169; 175–176; 177–178; 181; 182; 183; 188; 190; 199; 205; 212–213; 224; 226; 244–245; 247; 252; 257; 261; 264; 268; 269; 270; 271; 277–278; 280; 287; 290; 300; 305–308; 310; 315; 320; 321; 334; 341; 357–362; 363; 366; 371–374; 376; 385; 386; 391; 392; 397; 412; 425]; о близких к истории культуры ракурсах [6; 11–12; 13; 14; 16; 19; 21; 23; 24; 27; 29; 32; 34; 36; 45; 48; 54; 57; 58; 60; 65; 67; 75; 88; 89; 91; 97; 102; 103; 107; 108–109; 112; 113; 115; 120; 157; 163; 177–178; 180; 185; 187; 209; 220; 221; 229; 232; 236–238; 242; 246; 260; 263; 267; 274; 288; 292; 293; 312; 316; 319; 324; 328; 331; 332; 339; 345; 350; 353; 354; 364; 365].

Сопредельные науки. Наши интересы пересеклись с проблемами семиотики, мы обращались к текстам Ч. Пирса, Д. Мида, Р. Барта, Ю.М. Лотмана, Г.П. Щедровицкого [23; 79; 209; 241; 325–326; 406–407].

Социология, наука об обществе, дает возможность опереться на целые пласты исследований – настолько разнообразны ее отрасли и направления сегодня. Мы сошлемся на те источники, которые имеют отношение к нашей теме [34; 48; 65; 82; 89; 108–109; 111; 159; 163; 180; 301; 305; 331; 335; 342–344; 350; 364; 406; 423].

В своей работе мы оперировали понятиями психологии и психофизиологии человека [297; 298; 299; 338].

Назовем в этой связи ученых, повлиявших на наш подход: это – Б.Г. Ананьев [299], Р. Арнхейм [11–12; 299], А.Г. Асмолов [15–16], В.М. Бехтерев [38], А.А. Брудный [44], Д. Брунер, А.В. Волошинов [58], Л.С. Выготский [62; 299], С. Гроф, Н.Я. Дорфман [102], А.В. Запорожец, В.П. Зинченко [119], А.А. Кроник [192], B.C. Кузин [195], Б.Ф. Ломов, А.Р. Лурия, Дж. А. Миллер [260] И.П. Павлов [279], Я.А. Пономарёв [291], В. Райх, С.Л. Рубинштейн [317], И.М. Сеченов [329], Ю.В. Тихонравов [368], Д.Н. Узнадзе [382], Г.Х. Шингарев, В.А. Шкуратов [404], Л.Г. Юлдашев.

В данном исследовании использованы компендиумы, хрестоматии, антологии, энциклопедии, универсальные и тематические словари, альбомы, атласы, справочники [9; 21; 83; 158; 169; 174; 202; 208; 223; 255; 272; 330; 335; 336–337; 338; 297; 298; 299; 311; 320; 338; 352; 367–368; 387; 393; 401; 409; 410; 412; 420].

В работе речь пойдет о закономерностях, присущих европейской ветви культуры (включая Византию, Россию и современную евроамериканскую культуру). В этом состоит ограничение темы.

Объект – культурные циклы как форма бытия ментального содержания.

Предмет – сценарий ментальной программы человечества.

Это – закономерность, связывающая всю совокупность ментальных моделей, проявляемых в культуре, в историческое целое. Точку зрения на объект и предмет раскрывают основные полагания исследования.

Раскроем их как ведущую гипотезу. Она имеет несколько ярусов. История человечества может быть осмыслена в особом ментальном ракурсе, в котором предположительно существует единая «программа», или ментальный сценарий истории. Этот сценарий разворачивается в историческом времени как последовательность ментальных формаций.

Содержание менталитета остается константным на протяжении больших циклов ментальных формаций и определяет качество формации. Оно существует как ментальная целостность – особые «духовные скрепы» общества, доминанта ментальной формации. Мы считаем, что за каждой известной нам исторической культурной эпохой вполне может быть обнаружена определенная ментальная целостность.

Оставаясь константным на протяжении формации, ментальное содержание постоянно модифицируется в культуре. В циклах жизни культуры проявляется неповторимая историческая совокупность – модус ментального содержания. Он реализуется как культурный взрыв.

Ментальное содержание воплощается в формах культуры и может быть реконструировано путем анализа устройства этих форм, декодирования и распредмечивания культурных артефактов.

Рассмотрим основную последовательность уровней, раскрывающую связь предмета с объектом исследования.

В пределах культурного цикла каждая устойчивая ментальная доминанта выступает в качестве закона, ценностно-нормативной модели, определяющей содержание культуры. Конструкция менталитета, выражающая актуальное представление о реальности, выступает конфигуратором культурного содержания определенной эпохи. Основной парой понятий, раскрывающей обозначенную двойственность начал, является сочетание «содержание и форма»: ментальное содержание и формы культуры. Первая особенность, фиксируемая при взгляде с позиции общества, – порождение культурой механизмов, с помощью которых до человека доносится ментальное содержание. Мы последовательно анализируем, как именно на протяжении истории человечества происходит смена и осуществляется накопление набора механизмов («парк машин») культуры. Культурные механизмы имеют цивилизационный и технико-технологический аспекты. Вторая особенность открывается при условии, если обратиться к каналам культурной трансляции. Культурная коммуникация дает возможность удерживать значения, присущие данной культуре. На пути от содержания к форме осуществляется выражение ментального содержания. С этой целью в культуре и создаются соответствующие механизмы и способы выражения в них. Такую связку находим, например, в эстетическом ракурсе, где данная пара обнаруживается в коммуникации за счет систем эстетического выражения. Выражение базируется на образе, а образ несет с собой коллективные значения и формирует личностные смыслы. Потоки образов сообщают ментальное содержание.

Выразительно организованная коммуникация может быть исследована и в других ракурсах, например семиотически, когда речь идет о знаковых системах, языках и т. д. Здесь же, в семиотическом пространстве, можно убедиться, что именно определенная последовательность знаков выражает присущие данной культуре неповторимые значения (линейная последовательность) и смыслы (партитурная последовательность).

Текстовая специфичность свойственна также культурам прошлого: по выражению К. Юнга, они представляют собой «кладбища знаков», по которым мы только и можем реконструировать значения, воссоздавая таким способом ментальные доминанты.

На основе сказанного сформулируем ведущую гипотезу и наметим маршрут ее разворачивания:

• ментальное содержание порождается единой программой (менталитет человечества);

• культура транслирует ментальное содержание, соответствующее определенному историческому периоду;

• механизмы культуры и системы выражения образуют в истории непрерывно усложняющийся законосообразный ряд;

• культурные артефакты несут на себе отпечаток механизма трансляции и особенности, связанные со способами выражения содержания.