Чтение онлайн

Когда я всё это и многое другое, о чём не хотелось бы рассказывать никому, чтобы не навлечь на себя проклятия и ужас людей, я шептал, всё ещё слабый и измождённый, Велимиру Вячеславовичу, он едва сознание не терял. Не верил, конечно, по началу, но потом расспросил пару моих друзей, которые вместе со мной в Академию пришли, тоже кожа да кости, убедился и потом на свои деньги кормил всех нас, пока не добился от начальства увеличения субсидирования. Чего ему это стоило, я не знаю и не узнаю, наверное, никогда, потому что он строго-настрого запретил как-либо отплачивать ему за это... Теперь вот он уже хозяин "Империала", один из самых богатых и влиятельных людей в Мараха, и очень известная в высших кругах общества Марса персона.

– Ты ко мне по делу?
– спросил он, встав возле стола, и бросил быстрый взгляд на гору бумаг, скопившуюся явно для разбора и подписи.
– Или просто зашёл поболтать?

– Не просто, - ответил я быстро, торопясь закончить разговор - ну в самом же деле не отвлекать человека от работы!
– Помните, вы как-то говорили мне, что истинный гурман определяется прежде всего отношением к таким благородным напиткам как вино и коньяк?

– Помню хорошо, - кивнул он.
– Ты хочешь сделать заказ? Я правильно понял?

– "Шато де Нуар Экселенц" семнадцатого года, - произнёс я, и он ошарашенно замер.

– Ты в своём уме, Андрей?
– выдавил он, его рука, прижимавшая кипу документов дрогнула.
– Ты хоть понимаешь, ЧТО ты заказал?

– Очень хорошо понимаю, Велимир Вячеславович, - кивнул я, не желая и не собираясь отступать или сдаваться.
– Пожалуй, только этому вину я позволю украсить собой романтический ужин с женщиной моей мечты.

– Ты с ума сошёл, - покачал он головой и сел в кресло.
– Ты помнишь, что это вино уже давно перестали изготавливать из-за того, что в двадцатом году были сожжены все виноградники? Ты осознаёшь, что если оно у кого и хранится, то только в подвале какого-нибудь ненормального коллекционера, который даже и не догадывается о его ценности? Ты вообще понимаешь, сколько это вино сейчас может стоить?!
– возвысил он голос.

– Помню, осознаю и понимаю, - отчеканил я.
– Однако я поставлю бриллианты против ореховой скорлупы, что это вино хранится у вас здесь. И что оно здесь в достаточном количестве, потому что знаю вас и знаю, что вы один из того очень небольшого количества коллекционеров, которые знают всё об этом вине.

– Выучил на свою голову, - проворчал он, вскочил из-за стола, подошёл к двери, проверил, что за ней, затем прикрыл её поплотнее и уселся обратно за стол.
– Ну давай поговорим... Сколько тебе нужно?

– Три бутылки, - обмозговав и прикинув, ответил я.
– Именно три или не одной. Помните, вы говорили?..

– Помню-помню, - проворчал он.
– Удивительно, что ты запомнил.

Он вздохнул и подпёр пальцами подбородок, что-то про себя прикидывая, а я стал топтаться на месте, надеясь и моля небо, чтобы он не отказался и не вытолкал меня за дверь - "Шато де Нуар Экселенц" семнадцатого года было, мягко говоря, многократно дороже и уникальнее даже того же "Короля и Королевы".

– Ладно, - вздохнул он и поёрзал в кресле.
– В память о прошлом могу продать тебе эти три бутылки за... пять тысяч кредитов.

– Что?!
– поразился я.

– Тихо, - шикнул он.
– Я хорошо тебя помню, Преображенский, и рад, что ты помнишь меня. Мне эта память дороже всех денег на свете. Молчи лучше и либо соглашайся, либо иди и пои свою женщину какой-нибудь потусторонней бурдой из прошлогоднего винограда. Согласен на пять тысяч?

– Я... Я...
– промямлил я, не решаясь и даже не веря в услышанное. Чёрт побери, я готов был заплатить и тридцать, и шестьдесят тысяч - за такое удовольствие не жалко, тем более, что одна бутылка этого вина стоит на аукционах порядка двадцати тысяч кредитов. Представьте, что вы пьёте кровь богов и обоняете ароматы тысячи цветов из Долины Солнца, а потом, когда вы окончательно размякнете и почувствуете себя на седьмом небе от блаженства, вы ощутите вдруг, как разгорается где-то глубоко внутри вас яркая тёплая звёздочка, как согревает она вас, наполняет благодатным теплом, животворящим огнём, который выжигает любую грусть и тоску, холод и печали у вас внутри.

– Ты?
– поднял он бровь.

– Велимир Вячеславович, я не знаю, как благодарить вас, - промямлил я нерешительно.

– Андрей, тебя твоя чрезмерная вежливость когда-нибудь погубит, - проворчал он и отвернулся, я мог поклясться, что в тот момент в уголках его глаз что-то подозрительно блеснуло.
– Итак ты согласен. Ну что ж, добро. Скажи только, куда его доставить, потому что, сам понимаешь, такое вино в пакете по улице не понесёшь.

– Конечно-конечно, - засуетился я, вспоминая свой адрес, продиктовал его Велимиру Вячеславовичу, потом своей рукой выписал номер своего ключ-счёта, с которого он должен был снять сумму оплаты за сей воистину царский подарок.

– Так неожиданно встретить тут тебя, - произнёс он, вставая и обнимая меня за плечи.
– Вижу, ты вырос и окреп. Только солидности вот никак не набрал.

– С моей работой живот не отрастишь, - виновато покачал я головой.

– Сколько раз тебе говорить, что это не живот!
– сверкнул он глазами сердито.
– Ну что ж ты молодой, у тебя всё впереди.

С этими словами он обнял меня и стиснул в объятиях так крепко, что я поневоле захрипел - хватка у него не ослабла, он и впрямь не изменился.

– Я горжусь тобой, парень, - шепнул он мне на ухо.
– Твои выходы на сцену были великолепны, мне было очень приятно слышать впоследствии очень лестные отзывы о тебе.

– Я тоже горжусь вами, - шепнул я в ответ, чувствуя, как глаза подозрительно увлажняются.
– Вы дали мне всё, что никогда в жизни не дал бы мой...

– Молчи!
– он резко отстранился и полез в ящик стола.
– Иди, Андрей, тебя давно уже ждёт твоя дама сердца. Удачи тебе с ней и искренних тёплых чувств друг к другу!

– Спасибо, - кивнул я и повернулся к двери, открывая её.
– Спасибо вам за всё!

Он кивнул, не вылезая из ящика, я почувствовал, что ещё немного и не удержусь - память о прошлом слишком ярко горит до сих пор в моей голове - и потому открыл дверь и быстро вышел.

Обратное путешествие к столу, где дожидалась меня и скучала в одиночестве Шела, прошло как в каком-то тумане, среди клубов которого то и дело проскальзывали воспоминания.

– Пока ты бродил туда-сюда, ко мне тут всякие тёмные личности приставали с разными предложениями, - сердито отрапортовала Шела, вскакивая мне навстречу.

– Малышка, неужели ты всем отказала?
– обнял я её.

– Не всем, - огрызнулась она.
– Самому тупому пришлось ради профилактики руку сломать, которой он до моего плеча дотронулся. Гад!
– зло прорычала она мне в ухо.
– Так и убила бы его, да официант вовремя вклинился, оттеснил, а потом извинялся долго...

– Эй, что с тобой?
– удивилась она встревоженно, неохотно оторвавшись от меня и заглядывая мне в глаза.
– Ты выглядишь так, будто покойника увидел.