Чтение онлайн

Но самое ошарашивающее пришло не от них. Это были экстренные новостные сводки, которые взломали все каналы. Инцидент в академии Маркатис оказался не единственным. Подобное происшествие, как волна, прокатилось по всей Империи. В зверинцах, в заповедниках, в диких лесах и даже в глубоких пещерах — магические существа словно обезумели одновременно. Погибли сотни, если не тысячи людей по всей стране. Имперские легионы получили приказ укреплять оборону в мелких городах и деревнях. Над каждым населённым пунктом теперь висел императорский эдикт: не выходить ночью за пределы освещённых улиц. Леса, горы, побережья — всё, что за пределами городских стен, было объявлено зоной повышенной смертельной опасности. Охота и исследования приостановлены. Империя замерла в ожидании, как зверь, почуявший дым пожара.

А потом пришло личное. После обмена сообщениями о банальном — «Как самочувствие?», «Что врачи говорят?» — Мария, словно между прочим, обронила:

«Отец настаивает, чтобы ты выздоравливал под надёжной защитой. Ты будешь жить во дворце, пока академию не восстановят. Для тебя подготовлены покои в восточном крыле.»

Секунду спустя пришло сообщение от Ланы, взрывное и категоричное:

«Никакого дворца! Ты едешь ко мне, в поместье Бладов. Здесь безопаснее, чем в этой позолоченной клетке, и тебе не придётся целовать подол императорского платья каждое утро!»

Я задумался. Поехать к Лане… это было бы проще. Свободнее. Но рискованнее в свете последних событий. И гораздо более оскорбительно для короны.

Мария, словно уловив мои колебания, прислала ещё одно сообщение, короткое и неоспоримое:

«Это не просьба. Это воля императора. Он хочет видеть тебя лично. Отказываться — значит проявить непочтение в момент, когда Империя нуждается в единстве. И, если честно, не лучшая для тебя идея.»

Она была права. Отказываться от «приглашения» императора, да ещё после такой катастрофы, когда все ищут виноватых и точки опоры — это было бы равноценно политическому самоубийству. Да и физическому, пожалуй, тоже. Дворец, со всеми его интригами и неусыпным вниманием, казался ловушкой. Но ловушкой, в которую сейчас было безопаснее зайти добровольно, чем быть втянутым силой.

Я вздохнул и отправил Лане короткое: «Приказ императора. Не могу ослушаться. Но спасибо.» Её ответ был красноречивым молчанием, которое я мысленно перевёл в серию разбитых ваз и вырванных с корнем розовых кустов где-нибудь в её саду.

Значит, так. Из элитной клиники — прямиком в золотую клетку императорского дворца. Пока вся Империя содрогается от рыка обезумевших тварей, мне предстоит учиться выживать в джунглях, куда более опасных и тихих. И встреча с самим императором… Что он хочет от «барона», ставшего графом, пережившего нападение и, возможно, как-то связанного со всем этим хаосом? Ответа у меня не было. Только тяжёлое предчувствие и ноющее под повязками тело, напоминавшее о цене, которую уже пришлось заплатить.

Я проснулся не от звона будильника и не от собственных тревожных мыслей. Меня разбудило лёгкое, почти невесомое прикосновение. Кто-то мягко гладил меня по волосам. Запах — тонкий, цветочный, знакомый. Я медленно открыл глаза.

На краю кровати сидела Мария. Утренний свет из окна отбрасывал золотистые блики на её тщательно уложенные волосы. На ней было элегантное, но не парадное платье нежного лавандового оттенка. Она смотрела на меня, и на её губах играла лёгкая, чуть напряжённая улыбка.

— Проснулся? — спросила она тихо, убирая руку.

Я протёр глаза, сел, опираясь на локти.

— Маша? Что… который час?

— Прости, что разбудила. Я просто… не могла дождаться. Вчера так и не удалось тебя навестить, когда ты окончательно пришёл в себя, — в её голосе прозвучала искренняя досада.

— Всё в порядке, — пробормотал я, нащупывая на тумбочке коммуникатор. 8:30. — Нормально. Самое время вставать.

— Да, — согласилась она, нервно поправив непослушный локон. — Роберт… я хочу тебя кое о чём попросить.

— Попросить? — я насторожился, окончательно прогоняя остатки сна. — О чём же?

— Понимаешь… как это лучше сказать… — она опустила глаза, рассматривая узор на одеяле. — Ты же будешь жить у нас? Во дворце. Верно? — Она посмотрела на меня, и я кивнул. — Так вот… папа… то есть, император… он считает, что раз уж ты будешь в наших стенах как мой… избранник, то мы должны… спать вместе. Он уверен, что у нас всё… ну, очень хорошо. Я не могла сказать ему правду о том, что у нас всё… трудно. Ты же понимаешь? Иначе мои прошлые действия с титулом и землями покажутся ему глупой сентиментальностью или, что хуже, политической ошибкой.

Я вздохнул, чувствуя, как надвигается новая головная боль.

— Понимаю, понимаю.

— Так что… нам придётся делать вид, что мы… сильно любим друг друга. И… будем спать в одной комнате. В одной кровати. Я пыталась возражать, говорила, что это неприлично, но… — её щёки окрасились румянцем, — он говорит, что «время сейчас другое» и что если мы так любим друг друга, то, цитата, «уже перешли все границы». Он… он думает, что мы уже… были вместе. Понимаешь? Вот так…

Мои мозги, ещё не до конца проснувшиеся, с трудом обработали эту информацию. Абсурдность ситуации заставила вырваться самый прямой вопрос:

— Он думает, что мы уже трахаемся?

Мария аж подпрыгнула на месте и стремительно зажала мне рот ладонью, её глаза стали круглыми от ужаса.

— Мы что, животные?! — прошипела она, оглядываясь на дверь. — Как ты можешь… так ещё и говорить!.. Фу! Отец скоро будет здесь, чтобы лично убедиться, что ты в порядке. Так что будь добр… сыграй роль человека, который меня обожает и который… ну… делает это со мной по ночам… — последнюю фразу она выдавила из себя с таким трудом, что казалось, она вот-вот задохнётся от стыда.

— Я понял, — сказал я, осторожно отводя её руку. Роль влюблённого поклонника перед императором… Чудесно. Просто замечательно. — Мне нужно умыться. А Оливия тут?

— Она готовит тебе ванную в смежной комнате, — ответила Мария, приходя в себя и снова становясь принцессой. — Она поможет тебе помыться.

— Я и сам могу, — пробурчал я.

Мария посмотрела на меня с искренним недоумением.

— Она девушка. Так что…тебя это не смущает?

— А чему я должна смущаться? — спросила она. — Тому, что служанка помоет твоего… «дружка»? Мои служанки тоже меня моют, растирают, одевают. Это их работа, Роберт. Они для этого и существуют.

Я просто вздохнул, глядя в потолок. Бред, конечно, — промелькнуло в голове. Полное, абсолютное безумие этого мира, где человеческое достоинство заканчивается ровно на пороге аристократической спальни, а притворные любовные отношения перед всем двором считаются меньшим злом, чем признание в отсутствии этих отношений. Да, определённо, переезд во дворец обещал быть ещё тем приключением.

— Надеюсь это не станет проблемой… — пробубнил себе под нос.