Чтение онлайн

Он говорил это, улыбаясь натянутой, официальной улыбкой, но его глаза метались к окну, к нависающим над дворцом чужим силуэтам.

— Император желает Вам приятного отдыха, — добавил он, и в этих словах звучал не пожелание, а приказ. Чёткий и не терпящий возражений.

Меня отсекали. Убирали с глаз долой в момент, когда на сцену выходил новый, могущественный игрок. Чтобы я, со своей «неудобной» силой и связями, не смог случайно или намеренно пересечься с наследником ОГД. Бладов, заметил я, никто не торопился выпроваживать. Их флотилия всё ещё виднелась на другом краю неба, и герцог Каин, без сомнения, уже вёл или готовился вести тонкие переговоры. Лана и Мария оставались в столице — пешки и главные дамы в этой новой партии, до которой мне не было дела.

Через полчаса я уже сидел в закрытой, неприметной, но комфортабельной императорской карете, запряжённой четвёркой магически усиленных лошадей. Напротив, с прямой спиной, устроилась Оливия, держа на коленях небольшой саквояж с самым необходимым. Её лицо было спокойным, но пальцы теребили край платка.

Карета тронулась, выезжая с задних дворцовых ворот и устремляясь по мощёной дороге, ведущей в горы, в сторону скромного, дарованного мне поместья. Я откинул шторку и смотрел, как силуэты столицы и угрожающие каменные галеоны ОГД медпенно уменьшаются, но не исчезают из вида полностью, застряв на горизонте как мрачное предзнаменование.

— Тяжёлые времена наступают, — выдохнул я, больше себе, чем ей, глядя на изумрудные огни, которые теперь смешивались с закатным багрянцем и дымом пожарищ.

Оливия взглянула на меня, потом тоже мельком выглянула в окно.

— Император же приказал Вам расслабиться, господин. Отдохнуть. Не думаю, что стоит…

— Приказал, — перебил я её, и моё слово прозвучало с горькой, циничной усталостью. — Хорошо сказано. «Расслабься, пока мир перекраивают у тебя за спиной». Идеальный отдых.

Она не нашла что ответить, лишь опустила глаза. Карета катилась, подпрыгивая на неровностях дороги, увозя меня от эпицентра надвигающейся бури. Тишину внутри нарушал лишь стук колёс да далёкий, затихающий гул чужих двигателей.

И тут, словно насмехаясь над всем происходящим, в кармане моей одежды тихо завибрировал и замигал слабым светом персональный коммуникатор. Я достал его. На обычно тёмной поверхности загорелись ровные, официальные строки, которые я привык видеть ещё в своей прошлой жизни:

Я уставился на это сообщение, потом медленно поднял взгляд на Оливию, которая тоже читала текст с непонимающим видом.

Нихуя себе, — пронеслось в голове с такой ясностью, что я чуть не фыркнул. — Нихуя себе у вас «технические неполадки». Пол-столицы в руинах, архиепископ-уродец пророс из-под трона, прилетели каменные монстры с наследником-соседом, а они… «приносим извинения за временные неудобства».

Это было настолько абсурдно, настолько чудовищно в своей бюрократической, отполированной лжи, что гнев и напряжение внезапно сменились странной, почти истерической пустотой. Я откинулся на спинку сиденья, сжимая коммуникатор в руке, и засмеялся. Тихим, беззвучным, уставшим смехом человека, который понял, что играют не просто в шахматы, а в театр абсурда, где даже апокалипсис нужно оформлять официальными пресс-релизами.

Оливия смотрела на меня с тревогой, но я лишь покачал головой, смотря в потолок кареты, увозящей меня в вынужденную ссылку под аккомпанемент восстановленного «интернета».

Первый день в поместье прошёл в неестественной, густой апатии. Я не вышел за пределы своей комнаты. Она была меньше дворцовых покоев, но уютнее — темное дерево, тяжёлые ковры, запах старой бумаги и воска, а не дорогой парфюмерии. Я пролежал в кровати до полудня, сон был тяжёлым, прерывистым, полным обрывков кошмаров — багровых корней и алых брызг.

Потом поднялся, ел почти машинально то, что приносила Оливия (она уже успела навести здесь порядок), и уставился в коммуникатор.

Переписка с Громиром и Зигги была ожидаемой. Они, слава богам, были целы. Громир писал лаконично и по делу: «Академию чинят. Все живы. Ты где?» Зигги сыпал тревожными, но захватывающимися подробностями: «Роб! Тут такие руны откапывают на развалинах библиотечного крыла! И слышал, что магистр Торрен в ярости из-за порчи манускриптов. Когда вернёшься?» Я отвечал уклончиво: «Отдыхаю по приказу сверху. Скоро».

Потом переключился на новости. Официальные каналы работали в режиме успокоительного сиропа.

«СИТУАЦИЯ В СТОЛИЦЕ СТАБИЛИЗИРУЕТСЯ», — гласил главный заголовок. Далее следовал текст, написанный сухим, казённым языком: «В результате слаженных действий имперской гвардии, магического корпуса и верных союзников, угроза, связанная со спонтанной аномальной флорой, полностью ликвидирована. Жизнь в столице возвращается в нормальное русло. Ведётся расчистка завалов и оказание помощи пострадавшим».

Ни слова об архиепископе. Ни слова о культистах. «Спонтанная аномальная флора». Звучало как досадное погодное явление.

Но дальше — интереснее. Второй по важности новостной блок был посвящён… белым медведям.

«УЧЁНЫЕ ОТМЕЧАЮТ НЕОБЫЧНУЮ АКТИВНОСТЬ ЛЕДЯНЫХ ВЕДМЕДЕЙ». Сообщалось, что особи этого редкого, магического вида, обычно обитающие лишь в самых северных тундрах, были замечены в центральных провинциях, вплоть до предгорий. Они не нападали на людей, но проявляли «повышенное любопытство и беспокойство». Эксперты строили догадки о возможных климатических сдвигах или «тонких изменениях в фоновой магической матрице».

Читая это, я задумался.

Странно. Очень странно. Как будто всё в природе съехало с катушек.

А потом пришла политическая новость, от которой у меня свело скулы.

«ДОМ БЛАДОВ И ИМПЕРАТОРСКИЙ ПРЕСТОЛ ЗАКЛЮЧАЮТ ИСТОРИЧЕСКИЙ ПАКТ». Коротко, без деталей: в знак признательности за помощь в отражении угрозы и укреплении обороноспособности Империи подписан взаимовыгодный договор о военном и экономическом сотрудничестве. Комментаторы тут же взорвались: это была сенсация. Блады, веками державшиеся особняком, балансировавшие на грани нейтралитета, вдруг сделали такой резкий шаг в сторону трона.