Чтение онлайн

Она остановилась в сантиметре от меня, её пронзительный взгляд скользнул по моему лицу, а затем перешёл на указанный мной костюм. И вдруг… её губы дрогнули, а в глазах растаял лёд. Она расплылась в самой нежной, лучистой улыбке, какую я только видел.

— Да, котик, — её голос снова стал тёплым и бархатным, каким он был только со мной. Она ласково провела рукой по моей щеке. — Он будет замечательно смотреться на тебе. Ты всегда так тонко чувствуешь стиль. Скорее примерь.

Эффект был сродни разрыву заклинания. Одна из помощниц не сдержала лёгкого вздоха облегчения. Но самое забавное было лицо мастера Орвилла. Его челюсть буквально отвисла. Он смотрел на меня не с ужасом, а с абсолютным, неподдельным потрясением. Его взгляд метался между мной и Ланой, которая нежно поправляла мой воротник.

В его глазах читался не просто страх. Это был ужас, смешанный с колоссальным уважением и диким любопытством. Он видел, как их железная, не терпящая возражений владычица не просто уступила — она растаяла по первому моему слову. И в его потрясённом взгляде я прочитал единственный вопрос, который, казалось, висел в воздухе: «Черт побери, кем же является этот парень, если он смог приручить саму бурю?»

Я лишь взял костюм и направился в примерочную, чувствуя на спине его почтительный, испуганный и до смерти заинтересованный взгляд. Похоже, моя репутация в этих землях начала формироваться прямо сейчас.

Дверца примерочной отворилась, и я вышел, ощущая непривычную легкость и безупречный крой дорогой ткани. Антрацитовый костюм сидел на мне так, будто его шили по моим меркам лучшие портные империи. Он не кричал о роскоши, но безмолвно заявлял о статусе и безупречном вкусе.

Магазин снова замер, но на сей раз в немом восхищении. Первой нарушила тишину самая смелая из помощниц, всплеснув руками:

— О, Ваша светлость, это… это совершенство!

Её слова стали сигналом. Хор восторженных шепотов подхватили другие девушки:

— Идеально сидит!

— Цвет подчёркивает Вашу стать, молодой господин!

— Позвольте поправить воротничок…

Мастер Орвилл, чьё лицо ещё минуту назад было маской ужаса, теперь сиял, как ребёнок, получивший лучший подарок в жизни. Он сложил руки у груди и склонился в низком, почтительном поклоне.

— Вы выглядите истинным аристократом, молодой господин. Это честь для моего скромного заведения.

Лана, оценивающе осмотрев меня с ног до головы, собиралась что-то сказать — вероятно, колкое замечание в адрес разбаловавшихся служащих. Но я опередил её. Я демонстративно, на виду у всех, шагнул к ней, обнял за тонкую талию и притянул к себе. Она на мгновение замерла от неожиданности, а затем… поплыла. Вся её напускная строгость растаяла, как весенний снег под солнцем. Она прижалась ко мне щекой, и по её спине пробежала счастливая дрожь.

— Пойдём, — мягко сказал я, не отпуская её. — Я голоден.

Не выпуская её из объятий, я повёл её к карете и, как настоящий кавалер, помог подняться на ступеньки. Перед тем как самому скрыться внутри, я на секунду задержался и встретился взглядом с хозяином магазина. На его лице застыла смесь безмерного облегчения, благодарности и того самого осознания — «он смог её укротить». Я коротко, почти по-братски, кивнул ему. Он, всё ещё потрясённый, в ответ кивнул мне, и в этом молчаливом обмене жестами родилось странное мужское соглашение. Он видел, что я — не просто мальчик на побегушках, а тот, чьё слово здесь имеет вес.

Дверца закрылась. Я устроился на бархате, и Лана тут же прильнула ко мне, как котёнок, устроившись поудобнее.

— Ну вот, — прошептала она, счастливая и сияющая, её пальчики нежно поправили мою непослушную прядь волос. — Теперь ты выглядишь как подобает. Сейчас мы поедем в «Серебряный Лебедь». Это лучший ресторан на всём побережье. Ты попробуешь того самого жареного птицееда в медовом соусе, и ты будешь в восторге, я обещаю!

Она смотрела на меня, и в её глазах светилось чистое, ничем не омрачённое счастье. В этот момент она была не наследницей ужасающего рода, не капризной аристократкой, а просто влюблённой девушкой, которая хочет порадовать своего избранника. И глядя на неё, я понимал, что ради таких мгновений стоит терпеть и её суровость, и леденящий душу взгляд её отца, который, я чувствовал, ждал меня где-то впереди.

Карета плавно остановилась перед изысканным двухэтажным зданием из светлого камня, с витыми чугунными решётками и вывеской в виде грациозно изогнутой шеи лебедя. Я вышел первым, ощущая на себе взгляды прохожих, которые тут же замирали на месте и склоняли головы. Протянув руку, я помог выйти Лане. Её пальцы легли на мою ладонь с лёгкостью бабочки, но всё её существо теперь излучало другую энергию.

Там, в магазине, на мгновение показавшаяся мягкость испарилась без следа. Прямая спина, высоко поднятый подбородок, холодный, скользящий по окружающим взгляд — она шла по мостовой словно первая стерва Империи, для которой весь мир был прислугой. Люди расступались, замирая в почтительных поклонах, а она не удостаивала их ни взглядом, ни кивком. Она просто шла, и этого было достаточно.

Дверь в ресторан сама распахнулась перед ней. Внутри царила утончённая атмосфера: приглушённый свет, тихая музыка, столики с белоснежными скатертями. И всё это замерло при её появлении. Метрдотель, пожилой мужчина с безупречной выправкой, побледнел и бросился навстречу, но Лана просто проигнорировала его, скользнув мимо с видом полного безразличия.

Она бегло окинула зал взглядом и направилась к лучшему столику — у огромного панорамного окна с видом на озеро. Она не сказала ни слова. Просто щёлкнула пальцами и жестом показала на стол. Этого было достаточно. Сотрудники заведения засуетились с таким видом, будто от их скорости зависела жизнь.

Один слуга буквально выхватил у уже сидевшей там парочки их меню и извиняющимся жестом указал им на другой столик. Две официантки мгновенно заменили скатерть и приборы на абсолютно свежие, хотя те и так сияли чистотой. Сомелье, дрожащей рукой, уже подносил к столику книгу вин.

Я, сдерживая вздох, следовал за ней по этому коридору из почтительного ужаса. Мне было слегка неловко от этого театра абсурда, но спорить здесь и сейчас было бы безумием. Я молча отодвинул стул для Ланы, та с достоинством опустилась на него, и только тогда я сел напротив.

Она положила сумочку на стол, её взгляд скользнул по залу, заставляя замереть даже самых смелых зевак. И только потом её глаза встретились с моими, и в них на мгновение мелькнула та самая, хитрая и нежная искорка, которую знал только я. Но для всех остальных в этом зале она оставалась ледяной королевой, чьи молчаливые капризы были законом.

Воздух вокруг нашего столика казался густым и напряженным. К нам, стараясь не дышать, подошел молодой официант в безупречно белой рубашке и фартуке. Его лицо было бледным, а пальцы слегка подрагивали, когда он взял в руки блокнот.