Чтение онлайн

— Ну что ж, — выдохнул я, оглядывая это «семейное» наследие. — Становится ясно, что твои предки, моя дорогая, людей явно не жаловали. Скорее, считали их… ну, скажем так, деликатесом.

Лана, изучавшая одну из фресок, тут же обернулась и больно щипнула меня за бок.

— Ай!

— Не смей так говорить! — прошипела она, но в её глазах читалось скорее смущение, чем гнев. — Это… это была другая эпоха! Другие нравы! Они защищали свои земли!

— Очень «защищали», — я показал на фреску, где вампир с явным удовольствием вскрывал горло склонившемуся перед ним пленнику. — Прямо вижу, как они несли цивилизацию и просвещение. Очень гуманно.

Лана снова потянулась, чтобы ущипнуть меня, но я ловко уклонился. Мы стояли в этом склепе, полном свидетельств кровавого прошлого её рода, и наша обычная дерзкая перепалка здесь, в этом месте, казалась одновременно кощунственной и единственно правильной. Это был наш способ не сойти с ума от давящей тяжести истории, смотревшей на нас с каждой стены пустыми, каменными глазами.

Мы медленно прошли между рядами саркофагов, наши шаги отдавались гулким эхом в каменной гробнице. В дальнем конце зала, в небольшой нише, стоял самый массивный гроб из всех, что мы видели. Он был высечен из цельной глыбы чёрного, отполированного до зеркального блеска камня, и его крышка… была сдвинута.

Изнутри исходило лёгкое, фосфоресцирующее сияние. Мы подошли ближе, заглянули внутрь — и застыли.

В гробу, на подушке из тёмного бархата, лежало существо. Оно было одновременно ужасающим и величественным. Его кожа напоминала старый, пожелтевший пергамент, натянутый на аристократические, но острые кости. Длинные, седые волосы струились по плечам. Черты лица сохранили следы былой, нечеловеческой красоты — высокие скулы, прямой нос. Но его уши были заострены, а из-под полуопущенных век, казалось, просвечивал тусклый красный свет. Длинные, изогнутые когти спокойно лежали на груди. Оно дышало. Медленно, почти незаметно, но грудь его приподнималась и опускалась в ритме, растянутом на века.

Я медленно перевёл взгляд на Лану. Она смотрела на меня, её глаза были круглыми от изумления.

— Говорю же, — прошептал я, едва шевеля губами, — пиздец должен был случиться.

Лана, не отрывая взгляда от спящего существа, беззвучно выдохнула:

— Бабушка?

Я схватил её за локоть и оттащил на пару шагов назад.

— Ты забыла добавить сотню раз «пра-», — прошипел я ей в ухо. — И, ради всего святого, говори потише. А то «пра-пра-бабушка» проснётся, и я очень сомневаюсь, что она захочет обнять свою милую правнучку. Судя по местному декору, она скорее захочет… перекусить.

Мы стояли, затаив дыхание, в двух шагах от открытого гроба, в котором спал живой кусок древней, кровожадной истории её рода. И тишина вокруг вдруг показалась не просто отсутствием звука, а звенящей, хрупкой плёнкой, которая вот-вот может лопнуть.

Мы медленно, стараясь не издавать ни звука, отступили от зияющего гроба и выбрались из склепа. Каменная плита с глухим скрежетом задвинулась за нами, когда мы поднялись по ступеням, но тревожное алое свечение кустов в лабиринте никуда не исчезло.

— Котеночек, — сказал я, всё ещё держа Лану за руку и чувствуя, как дрожат её пальцы. — А теперь мы будем действовать строго по-моему плану. Всё. Идём. И немедленно зовём твоего отца.

— Да, — безропотно согласилась она, в её глазах не осталось и следа прежнего азарта, лишь тревожная осознанность.

Мы рванули по лабиринту, но бежать было страшновато — багровые кусты, казалось, следили за нами, их листья шелестели без ветра.

— Это нормально? — выдохнул я, указывая на них.

— Нет, — тяжело дыша, ответила Лана и постепенно перешла на быстрый шаг, прижимая руку к груди. — Чёрт… С такой грудью бегать — то ещё удовольствие. Готова была бы отрезать её, честное слово.

— А мне нравится, — я не удержался от лёгкой ухмылки, пытаясь сбросить напряжение.

— Бери, забирай себе, — отмахнулась она, но краешек её губ дрогнул в подобии улыбки.

Мы выбрались из лабиринта и почти бегом устремились к замку. У главного входа, словно нас поджидая, стоял дворецкий Альфред. Его бесстрастное лицо стало ещё суровее, когда он увидел наши бледные, взволнованные лица.

— Ваша светлость, молодой господин, — он склонил голову. — Вы выглядите встревоженными.

— Альфред! В лабиринте… там… — начала было Лана, запыхавшись.

— Мы нашли кое-что внизу, — перебил я, стараясь говорить чётче. — Склеп. И… кого-то спящего.

— Спящего? — удивился Альфред.

— Под статуей вампира оказался проход. — сказал я. — Мне кажется…там спит один из древних предков Бладов.

Лицо Альфреда осталось непроницаемым, но его брови почти неуловимо поползли вверх.

— Понятно. Это… неожиданные новости. — сухо ответил дворецкий. — Я немедленно сообщу его светлости. А вам, — его взгляд стал твёрдым, — я настоятельно рекомендую не приближаться к лабиринту и проследовать в свои покои.

Мы так и поступили, молча пройдя мимо него в огромные двери. Когда мы оказались в коридоре, я спросил у Ланы тихо:

— А почему мы сами не пошли и не сказали твоему отцу? Зачем через дворецкого?

Лана закатила глаза с видом человека, объясняющего очевидное.

— Он работает. Когда отец погружён в дела, его нельзя отвлекать ни на что, даже на пробудившихся древних предков. Альфред знает, как и когда подать информацию правильно. Так будет быстрее и… безопаснее для всех.

Она снова взяла меня за руку и с решительным видом потащила за собой по лестнице в свои покои.

— А пока… мы будем ждать. И, думаю, нам стоит держаться вместе. На всякий случай.

Дверь закрылась с мягким щелчком, отсекая нас от гнетущей атмосферы замка. Комната, ещё недавно казавшаяся таким уютным убежищем, теперь наполнялась напряжённым ожиданием.

Лана, не говоря ни слова, прошла к своему туалетному столику и с силой дернула шнур звонка для прислуги. Её движения были резкими, выдавленными.

— Принесут ужин. И вина. Лучшего, — бросила она, больше глядя на своё отражение в зеркале, чем на меня.

Она сняла туфли и бросила их в угол, затем принялась расстегивать пряжки на корсете своего платья, словно он душил её.

— Чёрт, я вся дрожу, — прошептала она, наконец сбросив его и оставаясь в одной тонкой шелковой сорочке. Она обхватила себя за плечи, потирая ладони.