Чтение онлайн

— Что будем делать?

Она хотела ответить, но во дворе в этом время разыгрался очередной, на этот раз ожидаемый мною, акт все той же драмы.

Когда отзвучала стрельба — я без труда различил выстрелы «АПС» и «глока» — сопровождаемая псевдополицейскими выкриками Капитана, я тихо прошептал ей на ухо:

— Нам надо бежать.

Она вслушалась в тишину, глядя мимо меня, в темный двор, залитый водой и кровью, и еле заметно кивнула.

— Надо.

— Тогда пошли.

Я решительно взял ее за руку, под локоть, и потянул за собой.

Вначале она пошла медленно, но когда нам пришлось выйти из-за укрытия, почти побежала.

Никто не выстрелил нам навстречу, лишь порыв ветра окатил мелким дождем. Темнота во дворе стала почти полной, хотя на открытом пространстве наверняка еще было достаточно светло.

Я едва не споткнулся о собственный меч, отброшенный бандитом. Пришлось тормозить и подхватывать его из очередной мелкой лужи. Видно не судьба мне оставить его здесь.

Поневоле я выпустил руку женщины. Но она, как ни странно, сама обхватила меня за запястье и дернула так, что едва не вывихнула плечо.

— Бежим!

Тянула она меня не к арке, а совсем в другую сторону. Как тут же выяснилось — и не ко второму входу во двор.

Чуть не наступив на распростертое тело снайпера, она тихо вскрикнула и вильнула к стене. Мельком я заметил входные отверстия и лужу крови под головой киллера. Карабин с глушителем наполовину утонул в темной от крови воде.

Женщина бежала теперь с такой скоростью, что я подумал — мы врежемся в стену и расшибемся насмерть, но, похоже, уж что-что, а самоубийство ее не интересовало. Мы не врезались и не разбили себе головы, а резко затормозили и, круто свернув за дерево, остановились у самой стены — в почти точном подобии того укрытия, где только что спасались от пуль. Разве что было оно поменьше, поскольку образовывали его два одинаковых выступа — справа и слева.

А со стороны двора его почти полностью прикрывало дерево. Не очень толстый и не очень высокий ствол, деформированная, болезненного вида крона — но самый низ ее густо обвит сухими, закрученными спиралью виноградными лианами. Короче, одно из укромных местечек, которых в этом дворе наверняка еще уйма.

Только что мы тут будем делать? Не думает же она, что мы сможем отсидеться здесь до утра, тем более, что еще этим же вечером весь этот двор будет оцеплен как место совершения преступления.

— Что нам тут делать? — в моем громком шепоте прозвучало, я думаю, достаточно неподдельного недоумения и даже раздражения.

В самом деле, уж лучше бы мы пробежали под аркой на улицу. Пожалуй, после появления снайпера объяснить два дополнительных тела у патрульной машины труда не составит. Тем более что парализующий газ уже давно рассеялся.

Она с силой привлекла меня к себе, словно для любовного объятия. Только нежными чувствами, как я понял, в данном случае и не пахло. Ее пальцы — изящные тонкие пальцы прирожденной пианистки — впились в мой бицепс с такой силой, что я едва не вскрикнул от боли.

— Слушай меня, — прошептала она так эмоционально, что это прозвучало, как угроза. — Сейчас ты будешь делать все, как я скажу. Быстро и не задавая лишних вопросов. Времени, как ты понимаешь, очень мало. А если пойдешь через главный вход, то можешь далеко не уйти.

— Хорошо-хорошо, — тут же согласился я.

Она подтолкнула меня к дереву.

— Тогда давай, лезь за мной.

Быстро отвернувшись, она подпрыгнула, ухватилась за ветку, и, перебирая ногами по стволу, взобралась на нее, став совершенно невидимой снизу.

Чувствуя себя несколько не в форме после сегодняшних приключений, я, однако, последовал за женщиной.

А что мне оставалось делать? Судя по всему, мои желания все равно никто не будет принимать в расчет. Приключения все продолжались, и конца им не предвиделось.

Единственное, что вселяло в меня хоть какую-то бодрость — то, что у меня с «объектом» вроде бы начало вырисовываться некое подобие контакта.

— Стась?

— Капитан.

— К тебе, возможно, движется новый объект. Захватить его я не мог, а стрелять на поражение не стал. Вдруг он просто случайный прохожий.

— Понял, Кэп. Если выйдет, попробую проконтролировать. У меня тут, кстати, три багажных места.

— Живы?

— Живы. В отключке. У всех троих удостоверения ФСБ.

— Настоящие?

— Похоже, да. Хотя, конечно, придется сверить с базой данных.

— Нейтрализация прошла тихо?

— Не вполне, Кэп. Один стрелял. Выстрел был довольно громкий.

— Тогда уходи. Лишний риск нам не нужен. Быстренько приберись там и уезжай.

— Понял, Кэп. Буду ждать неподалеку. Вы там как, скоро?

— Не знаю, Стась. Все зависит от Малыша.

Но сам я уже так не считал. Ситуация изменилась: что-то накапливалось в ней все это время, и сейчас психологически она была уже не та, что вначале. Уже не было благородного прохожего, спасающего, может быть, совершенно безрассудно, прекрасную незнакомку от посягательства злодеев.

Теперь здесь было что-то другое: две жертвы, спасающие бегством свои жизни. И неважно, что одна из них была, так сказать, сознательной жертвой, а другая — чисто случайной или, скорее, по глупости ввязавшейся в чужую смертельно опасную разборку.

А ведь женщину хотели убить! Убить по-настоящему. До конца я понял это только сейчас. Мое первое впечатление, выходит, не было обманчивым: «быки» с бейсбольными битами выполняли конкретный приказ — приказ о физическом устранении, а когда из-за моего вмешательства он оказался не исполненным, то в дело вступила вторая сила, а потом и третья. Возможно, Стас у нашей машины столкнулся с четвертой.

Господи, во что же такое могла ввязаться эта женщина?

Что такое нужно сделать, чтобы тебя стремились убить одновременно бандиты, полицейские, гэбисты да в придачу еще и профессиональный снайпер неизвестной ведомственной принадлежности?

Да, ничего не скажешь, очень своевременно мы появились в этом городе и очень кстати ввязались в эту — теперь уже сомнений не оставалось — многостороннюю операцию, организованную неизвестно кем.

Промедли мы немного, и эта женщина была бы уже мертва.

Возможно, именно поэтому она тащила сейчас меня за собой.

Тащила кое-где в буквальном смысле.

— Ставь ногу сюда, — говорила она.

Я ставил ногу на указанный ею сук.

— Держись за эту ветку.

Я крепко обхватывал ее руками.