Чтение онлайн

В железную дверь гаража, закрытую изнутри на засов, тихо постучали.

Капитан мгновенно развернулся в своем пластиковом креслице. В его руке, словно ниоткуда, материализовался штатный «глок», уже снятый с предохранителя, готовый к стрельбе.

Затем в микродинамике оперативной связи пискнул сигнал вызова.

Это оказался Стас.

Парень, с которым я должен был помахаться мечами для затравки, оказался, как я и подозревал, местным, из клуба «Велесова сечь». То, чем они там занимались, называлось «древнеславянскими ратоборствами». Несмотря на декоративный, едва ли не лубочный флер, сквозивший в этих названиях, парень успел уже сегодня одержать одну победу. Его шансы, следовательно, котировались выше, чем мои. Если я проиграю, у меня будет еще одна попытка, не больше.

Едва я вступил на то, что здесь называлось ареной, хоть это была не круглая, а квадратная площадка, как волнение, охватившее меня по причине необычности всего этого мероприятия, полностью ушло.

Да, я никогда в жизни не участвовал ни в каких спортивных соревнованиях, по крайней мере, со времен средней школы, но для человека, регулярно проходящего через мясорубку жестких вольных спаррингов у себя в организации, причем спаррингов с двумя, тремя, четырьмя противниками, часто в ограниченном пространстве, на крутом склоне или в лабиринте из разнокалиберных блоков, со связанными ногами, с «отключенной» рукой и т. д. и т. п. — для человека, постоянно испытывающего все это, оказаться на обширной, ровной, в меру мягкой площадке и при этом всего лишь с одним противником — было чуть ли не детским заданием.

— В правом углу арены — Павел Бугров! — объявил в микрофон ведущий тоном завзятого конферансье. — Боец клуба древнеславянских ратоборств «Велесова сечь».

Информация была воспринята, судя по свисту и шуму аплодисментов, с энтузиазмом.

В ответ на представление парень разразился длинным каскадом разнообразных движений мечом. Клинок заплясал вокруг его тела, выписывая красивую блестящую полусферу.

Публика взревела, засвистела, оглушительно захлопала.

Я внимательно наблюдал. Боевого смысла в этой эквилибристике мечом было немного, хотя сам по себе парень явно силен и достаточно быстр.

— В левом углу — Александр Малышев! Представляет одно из направлений традиционного дзю-дзюцу, семейную школу «Твердыня безоблачной ясности».

Мне тоже вежливо похлопали. Я поклонился на три стороны, с четвертой была стена с выходом за кулисы.

Конферансье разразился длинной тирадой — что-то насчет уникального шанса, который получили в рамках фестиваля различные направления боевых искусств, которые могут теперь сравнить эффективность своих подходов к традиционному бою с оружием и без него.

Он напомнил, что поединок ведется по схеме: три раунда по три минуты боя на мечах и столько же — боя голыми руками, либо до чистой победы.

Мой противник на протяжении этой речи вытанцовывал на месте, нанося туда-сюда разнообразные удары мечом. Я же стоял неподвижно.

Под защитной маской, которую я опустил сразу после представления, мое лицо оставалось невидимым, и я без помех провел несколько усиленных циклов мобилизующего дыхания.

Лишнее сердцебиение ушло, сердце заработало мощно и ровно. Мышцы налились взрывной энергией.

— Итак, дзю-дзюцу против славянских ратоборств! Бой начинается! — провозгласил конферансье, едва не лопнув от напыщенного пафоса.

В заявке я обозначил себя как бойца джиу-джитсу. Может, дзю-дзюцу звучит и более правильно с точки зрения современных принципов транскрипции, но трудно произносимо в рамках фонетики русского языка. Мне лично больше нравится джиу-джитсу, тем более, что история этого термина в России насчитывает уже больше века.

Впрочем, я не слишком радел обо всех этих терминах, поскольку к настоящему традиционному джиу-джитсу не имел ни малейшего отношения. Моя «фамильная» школа была сконструирована моими инструкторами чуть больше суток назад — со всем ее набором техник и стилевыми особенностями. Хотя меня, конечно, никто не ограничивал в моем техническом арсенале — я был волен использовать все, чему меня научили, но, конечно, лишь в самой острой ситуации. В рамках этих соревнований все же целесообразно придерживаться отобранных специально для этого техник.

Правда, я не был уверен, что даже здесь, где собрались, вроде бы, специалисты в сфере боевых искусств, хоть кто-нибудь смог бы идентифицировать некоторые мои действия как самостоятельные техники.

Прозвучал сигнал, резкий и неприятный, как диссонирующий аккорд взбесившихся фанфар.

Я поднял меч и чуть выдвинул вперед левую ногу, формируя максимально подвижную верхнюю стойку. Из угла я решил не выходить: все-таки он сужал возможности моего противника в нападении.

Размахивая мечом, — зачем же так глупо тратить силы? — он двинулся ко мне танцующей походкой.

Я проверил свою отцентрованность: все суставные замки сняты, руки и ноги чуть согнуты, грудь немного вобрана, плечи самую малость ссутулены. Мысленно я провел вокруг себя полусферу, каждую точку которой в любой момент мог коснуться кончик моего меча — это дистанция прямого боя.

Граница следующей полусферы располагалась метра на полтора дальше от центра. Это то, что я могу достать простейшим одночастным перемещением — шагом или прыжком. Основная тактическая борьба между опытными фехтовальщиками происходит как раз на границе соприкосновения их больших, вторых, сфер.

Как учили меня в курсе боевой психотехники, я попытался раздвинуть поверхность своих телесных ощущений

Это состояние сознания, далекое от обычного. Здесь, как нам объясняли, к левому полушарию мозга, ответственному за рациональное мышление, подключается правое, ведающее формированием образов, в том числе и воображаемых.

Все это в целом переводит мыслительную деятельность в интуитивно-чувственное русло.

Теперь я мог бы и не смотреть на своего противника — я и так представлял, где в данный момент времени он находится, и даже — где он будет находиться в следующий.

Эта способность называется непонятным научным термином «перцепция». В той или иной степени этим качеством владеют все спортсмены более-менее высокого уровня, боевых или, скажем, игровых видов спорта. В Советском Союзе существовало целое научное направление, развивающее методы перцепционной подготовки. Но сейчас, кажется, те наработки уже никому не нужны. Кроме, конечно, коллектива спецов, создавших и культивирующих в нашей организации разветвленную и многоцелевую систему рукопашного боя.

Мой противник с каждым мигом все ближе подбирался к моей внешней полусфере. При этом амплитуда его движений мечом возрастала, а скорость — увеличивалась.

Не знаю уж, что они там понимают под древнеславянскими ратоборствами, но эти манипуляции, для которых, конечно, требовалась отменная физическая подготовка, больше походили на жонглирование, чем на реальную боевую технику.

Впрочем, всякого рода славянские ратоборства новой волны и создаются ведь не бойцами-практиками, хотя бы спортивной направленности, а энтузиастами-любителями, с излишним увлечением воспринимающими свои абстрактные идеи. А настоящие оригинальные школы, которые, хоть и редко, но все же встречаются на бескрайних просторах отечества, как правило, не очень-то вписываются в эту мутноватую новую волну.