Квинт Лициний
Шрифт:
Помотал уставшей рукой в воздухе, очень быстро устает запястье… Так, теперь те, кто прекратил работу, но в прошлом нанесли значительный вред:
Сотрудник нью-йоркской резидентуры ПГУ КГБ А. Кулак работал на ФБР с 1962 по 1970 год. Оперативный фотограф ГРУ Николай Чернов работал на ЦРУ с 1963 года по 1972.
И кое-какие новинки из области технического шпионажа:
В декабре 1976 года на орбиту (247 в 533, 96.9º) выведена новая модель разведспутника – Keyhole КH-11. Передача снимков по радио, детализация до 15 см., способен работать в ближнем инфракрасном спектре, возможность коррекции орбиты. Время от команды на снимок до получения готового снимка в центре в Форт-Белвойре – 1 час.
Кабель Палана-Пьяшна прослушивается начиная с ноября 1971 года установленным на нём индуктивным аппаратом (6 м*1 м). Количество контролируемых линий – несколько десятков. Радиоизотопный источник энергии. Глубина установки – 120 м. В случае подъема кабеля производится отцепление аппарата. Установка аппарата и регулярное снятие записей – подводная лодка Halibut. В ближайшие годы вероятна установка аналогичного устройства на линии Северодвинск-Мурманск.
Летом 1975 г в районе Бородинского поля работниками посольства США установлено два прибора радиоэлектронной разведки, замаскированных под пеньки. Передача на спутники.
ФБР и АНБ снимают информацию с посольских (включая новый комплекс в Вашингтоне) и консульского (Сан-Франциско) зданий путем подведения к ним подземных туннелей и размещения там комплекса специальной аппаратуры для снятия звуковой информации, распространяющейся по водопроводным трубам и стальной арматуре, перехвата информации в электронном виде, внедряют микрофонов в стены и систему водоснабжения.
И пара финальных аккордов, пусть фантазируют:
Разрабатываемый вами в настоящее время сотрудник МИДа Александр Огородников имеет ампулу с ядом, вмонтированную в авторучку. Тайник в квартире – одна из батареек в электрическом фонаре развинчивается (могут возникнуть сложности с обратной сборкой). Второй тайник – в гараже, контейнер в виде булыжника, содержит инструкции и шифр-блокнот.
Сука, отравил ядом свою невесту, которая стала догадываться об его двойном дне. Пришлось ЦРУ выдавать ему вторую порцию яда. В прошлый раз успел куснуть ампулу при аресте и ушёл слишком легко.
Сотрудники, склонные к предательству:
УКГБ по Москве – Сергей Воронцов; 8 ГУ КГБ – Виктор Шеймов; управление „Т“ ПГУ КГБ – Владимир Ветров; ПГУ КГБ – Геннадий Вареник, Владимир Васильев, Станислав Левченко, Геннадий Сметанин, Владимир Кузичкин; Институт США и Канады – Владимир Поташов.
Подумал, поулыбался и дописал:
Получение письма прошу подтвердить путем публикации на третьей странице газеты „Красная Звезда“ заметки, в которой будет упомянут майор Д. Медведайло.
Теперь надо всё это красиво завершить. Пройдясь по комнате, я ещё раз перебираю варианты. Ладно, хулиганство, конечно, но мне этого очень хочется. А такое сильное желание не может быть плохим, не так ли? Шутить, так шутить, и я вывожу:
Квинт Лициний Спектатор, руководитель полевой студенческой практики лаборатории социального прогресса Расеннского университета.
Теперь второе письмо, подорожная в ад для борцов с «жидороссийской империей»:
Январские взрывы в Москве проведены группой в составе Степан Закитян (организатор), Акоп Степанян и Завен Багдасарян (исполнители). В этом году вероятно повторение попытки теракта.
Получение письма прошу подтвердить путем публикации на третьей страницы газеты „Красная Звезда“ заметки, в которой будет упомянут лейтенант С. Свистело.
И третье, тут вообще без вопросов:
Андрей Николаевич Евсеев, „убийца женщин в красном“ в районе Таганки, проживает в Хотьково. Ценности, похищенные у жертв, хранит в квартире в пакете с мукой.
Для передачи в главное следственное управление СССР:
Геннадий Модестович Михасевич, деревня Солоники Витебской области. Серия убийств женщин и девушек в Витебской области (треугольник Лепель-Витебск-Полоцк: вдоль трассы Полоцк-Новополоцк и у поселка Руба – 71 г, станция Лучеса – 72–73 гг., окраины Полоцка и вновь вдоль трассы Полоцк-Новополоцк – 75–76 гг.). Все жертвы удушаются руками или петлями-удавками, часто из предметов одежды жертв или сплетенными из растительности веревками, часто во рту кляпы, иногда добиваются острыми предметами. Ценные вещи и деньги похищаются. По ряду убийств осуждены невиновные граждане.
Анатолий Емельянович Сливко, г. Избербаш. Убийства мальчиков с 64 г. (в т. ч. Несмеянов 73 г., Погасян 74 г.). Дома хранит кино- и фотоплёнки с убийствами, ведет дневник с описанием преступлений.
Разыскиваемый в южных регионах РСФСР фальшивомонетчик – житель Ставрополья Виктор Иванович Баранов. При назначении наказания рекомендуем обратить внимание на слабую выраженность корыстных мотивов и высокий творческий потенциал.
Для передачи в ленинградский уголовный розыск: совершенное в марте изнасилование девочки с проникновением в квартиру под видом работника милиции осуществил ранее судимый (в 65 г.) Сергей Дмитриевич Григорьев.
Получение письма прошу подтвердить путем публикации на третьей страницы газеты „Красная Звезда“ заметки, в которой будет упомянут прапорщик В. Черномырдин».
Призываю первое вылущенное умение – четкий характерный почерк одной молодой женщины из двадцать первого века, равно красивый как в варианте кириллицы, так и латиницы. Один из слоев моей защиты. Подумав, достаю из запасника новую перьевую авторучку. Буду использовать её только для «писем счастья». А чернила у меня стандартные для Союза – «Радуга». Пусть ищут…
Аккуратно вывожу в черновике «съешь ещё этих мягких французских булочек». Еще, еще, до автоматизма. К концу четвертой страницы почерк начал выходить из-под пера без участия мозга. То, что надо. Завершаю тренировку четверостишьем:
Пускай Глицерия, красавица младая, Равно всем общая, как чаша круговая, Неопытность других в наемну ловит сеть! Нам стыдно слабости с морщинами иметь.Ладно, подготовка завершена, пора переходить к основной стадии. Порывшись в шкафу, нахожу папины белые парадные перчатки. Чуть великоваты, но писать не мешают. Открываю купленную сегодня тетрадь, вырываю несколько листов из середины и неторопливо переношу на их внутренние развороты тексты из черновиков. Закрыл, сложил.
Вытащил из пачки конвертов оба наружных с отпечатками и отложил в ящик стол – пригодятся. На три оставшихся нанес обратный адрес, от балды, но реальный. Все письма без обратного адреса в СССР негласно досматриваются, а оно мне надо? Усмехнувшись, вспомнил анекдот:
Осуществляется ли перлюстрация писем в СССР? Нет, но доставка писем с антисоветским содержимым не производится.
Затем надписываю конверты домашними адресами получателей, успешно вытянутыми из моего прошлого будущего. Future in the past, вот как ты выглядишь на русских равнинах…
Итак, первый конверт – Григоренко, начальнику Второго Главного Управления КГБ, наша контрразведка. С иудами разбираться он умеет хорошо. Данте поместил предателей в самый страшный, девятый круг ада. Вот пусть они туда и валят, калеки духа. А я с радостью помогу.
Второй конверт – Бобкову, начальнику пятого управления КГБ. Доморощенные террористы – его профиль. Задумался, вспоминая, что знаю о Филиппе Денисовиче. Достойнейший человек. Приписал себе в документах два года и сбежал добровольцем на фронт в сорок втором. Рядовой, замкомвзвода, командир стрелкового взвода. Ржевско-Вяземская операция, Смоленская наступательная, зимнее наступление в Белоруссии в сорок третьем – сорок четвертом, Кенигсберг. Два ранения, одно из них серьёзное, сорок осколков от мины словил… После войны – военная, потом идеологическая контрразведка. Работал с Меркуловым, Семичастным, теперь вот с Андроповым.
Ну и третий конверт – Еркину, начальнику МУРа, человеку-легенде. Его не надо учить, как эти данные использовать.
Конверты заклеиваю кисточкой и укладываю всё вместе в большой конверт. Теперь можно и надоевшие перчатки снять. Черновики в мелкие клочки и в унитаз.
Одевшись и натянув перчатки, опять выхожу из дома. Доехал на троллейбусе до Владимирской и кинул письма в первый попавшийся почтовый ящик на улице Достоевского.
Все, процесс пошёл! Охваченный какой-то странной гордостью – я вошёл в число людей, делающих Историю – стою и укладываю в память этот ящик. Кто знает, может тут когда-нибудь мемориальную доску повесят…
Усмехаюсь дурацкой мысли. Что-то в последнее время у меня изо всех щелей начинает лезть детство. Это, конечно, прекрасно, но с моим доступом к критически важным знаниям легко можно стать обезьяной с гранатой.
Назад пошёл пешком. В душе царило чувство глубокого удовлетворения.
«Это – катастрофа!», — по извилинам струится бесконечная, как лента Мёбиуса, мысль. Сморгнул предательски выступивший излишек влаги, но от тоски так просто не избавиться, мир по-прежнему слегка зачернён, как будто в сети припало напряжение. Не идти я не могу, но и идти тоже не в состоянии. В этом – на танцы!? Легче умереть.