Чтение онлайн

Не вызывает сомнений, что Серторианская война оказала заметное воздействие на романизацию Испании. Но если одни ученые полагают, что только после нее этот процесс и начался [676] , то другие считают восстание Сертория лишь одним из этапов романизации полуострова, причем не очень значительный [677] . О чем же говорят факты?

В ходе войны усилились контакты между испанцами и римлянами, тысячи туземцев служили как в повстанческих, так и сенатских армиях [678] , а военная служба, как известно, была одним из самых эффективных путей романизации. Определенному числу местных жителей было даровано римское гражданство, как марианцами, так и полководцами сената. Судя по надписям имперского времени, многие пожалования Сертория (а также Перперны) были закреплены за их обладателями [679] .

Но особенно важное значение имело то, что население Испании впервые приняло столь активное участие во внутриримских делах, каковыми являлись гражданские войны, что не могло не повысить уровень их самосознания. Эта практика получила свое продолжение в 40-е гг., когда помпеянцы сражались с цезарианцами, опираясь на поддержку части туземцев, прежде всего своих клиентов.

Весьма неоднозначное влияние оказала Серторианская война на такой важный фактор романизации, как урбанизация. Серторий, судя по всему, не проявил в этом отношении инициативы. Напротив, он, как известно, разрушил сопротивлявшийся ему Лаврон. Той же участи, но уже по воле полководцев сената, подверглись Валентия, Клуния, Уксама, Калагуррис [680] . Впоследствии, однако, почти все они были восстановлены, а в Валентию даже вскоре выведена колония (CIL, IX, 5275 = ILS, 878). Во время войны Метелл и Помпей основали ряд населенных пунктов — Помпелон, Метеллин, Вик Цецилий, Кастра Цецилиа, Цецилиану. Однако центрами романизации — в какой-то степени за исключением Помпелона — они не стали.

В результате Серторианской войны в Испании заметно усилилось внедрение римской монетной системы — еще одного важнейшего рычага романизации. Любопытно, что это произошло благодаря не Серторию, чеканившему лишь испанские монеты, а военачальникам сената. Нуждаясь в деньгах для выплаты жалованья легионерам, они не раз прибегали к эмиссии римских монет. Уже в 77 г. началась чеканка денариев для армии Метелла [681] , выпускались для ее нужд и квадранты [682] . Чеканил денарии и квестор Помпея Гней Корнелий Лентул [683] . В 72 г. в ознаменование победы над серторианцами были выбиты ауреи [684] . Большое число денариев поступало в Испанию из Италии в качестве финансовой помощи со стороны сената [685] . Немалую роль во внедрении римской монетной системы сыграл запрет многим туземным общинам выпускать собственную монету, в результате чего им пришлось выплачивать налоги в римских деньгах [686] .

Как видим, влияние, оказанное Серторианской войной на романизацию Испании, было весьма неоднозначным. Его масштабы нельзя сравнивать, например, с деятельностью Цезаря, но оно куда более значительно, если его сопоставить с результатами мероприятий прежних наместников. Можно полагать, что Серторианская война стала одним из факторов, подготовивших почву для цезарианских реформ в Испании.

Менее значительное место занимает восстание Сертория в истории гражданских войн. Это и неудивительно — оно происходило на периферии Империи. Олигархия, отказавшись от какого-либо компромисса с марианскими эмигрантами и разгромив его, продемонстрировала относительную прочность своей власти. Война в Испании оттянула на себя тысячи полностью или почти безземельных римлян и италиков, что ослабило остроту аграрной проблемы в Италии [687] . В то же время Серторианская война привела к усилению роли военачальников, прежде всего Помпея, который был облечен проконсульскими полномочиями вопреки всем обычаям. Рост влияния Помпея привел к обострению его отношений с сенатом и подтолкнул его к соглашению с оппозиционными силами, результатом чего стала отмена ряда важнейших положений сулланской конституции. Несомненно, это способствовало в дальнейшем крушению ее власти.

Но все это будет потом. А в 72 г. Помпей закончил кампанию на Пиренейском п-ве и двинулся в Италию, где бушевало грозное восстание Спартака. По дороге он воздвиг трофей в честь своих побед, похваляясь в надписи взятием 876 «городов» (Plin. NH, III, 18; VII, 96; Strabo, IV, 4, 9; Sall. Hist., III, 89). В конце 71 г. в Италию прибыл и Метелл, после чего оба полководца отпраздновали триумф, представив войну в Испании «скорее как внешнюю, чем как гражданскую» (Flor., III, 22, 10).

Квинт Серторий прожил бурную жизнь, показав, сколь многого может добиться даже незнатный человек, но также и то, что плата за первоначальные успехи весьма высока. Он был слишком незнатен, чтобы рассчитывать на первые роли среди друзей и снисхождение со стороны врагов. Недаром многие историки считали его авантюристом [688] , а то и неудачником [689] . Однако мы не знаем, была ли у него иная возможность выжить, кроме той, которую он попытался использовать. Целых восемь лет он сражался с полководцами сената, владея значительной частью Испании, тогда как другие марианцы давно уже погибли от рук врагов.

Как уже говорилось, Сертория не раз сопоставляли с Цезарем. В целом это, конечно, скорее красивое сравнение, чем реальность, но в чем-то мятежный проконсул предвосхитил великого диктатора. Дело, конечно, не только в том, что они противостояли сенату и пали жертвами вероломного убийства. Сходны некоторые черты их политики. В частности, Серторий выступал против крайностей марианского террора и поспособствовал их преодолению, ликвидировав (пусть и по приказу Цинны) отряд бардиеев. При этом, добиваясь «репутации человека справедливого и доброго», он постарался, чтобы его «умеренность» стала как можно более известна. Нельзя не отметить здесь сходства с политикой clementia Caesaris [690] . Подобно Цезарю, Серторий проявил определенную широту мыпления и в провинциальной политике.

Но еще больше параллелей между Серторием и Секстом Помпеем [691] . Оба оказались аутсайдерами, оба боролись против узурпаторов за выживание, оба создали государство в провинции, оба активно опирались на местное население. Удивляться этому не приходится — причиной тому сходные условия. Ситуация диктовала действия, которые во многом определяли их лицо как политиков.

В свое время С. Л. Утченко писал о неизбежных, даже «необходимых» жертвах, сопровождавших процесс становления принципата. Это прежде всего люди вроде Катона и Брута, бескомпромиссно отстаивавшие республиканские порядки. Но это также и «те, кто вольно или невольно, сознательно или безотчетно, но слишком рано выступали со стороны грядущей империи, „предвосхищали“ события и искали опоры в чем-то неоформившемся, неустоявшемся. К числу таких необходимых и неизбежных жертв принадлежал Цезарь» [692] . К ним относился и Серторий. Он также ненадолго, но опередил свое время, вступив в схватку с господствующей системой в тот момент, когда она еще сохраняла свою мощь и была способна раздавить тех, кто противостоял ей. Серторий не смог добиться победы, но явился одним из тех, кто пролагал дорогу будущей Империи.

Сохранились сведения о 21 (?) приближенном мятежного полководца. О трех из них точно известно, что они были сенаторами в Риме (М. Перперна, Л. Гиртулей, Л. Фабий), в отношении еще трех (Г. Геренния, Тарквиция Приска, М. Мария) это можно предполагать. Только о двух соратниках Сертория мы наверняка знаем, что они были внесены в проскрипции (Перперна и Фабий), о других лицах соответствующих данных не сохранилось. Впрочем, возможно, все они были проскриптами [693] . Они могли быть внесены в «таблицы мертвых» как при Сулле, так и после мятежа Лепида (см. подробнее № 18).

1. Антоний Маний (Марк?). Прибыл в Испанию, вероятно, вместе с Перперной в 77 (или 76) г. [694] Принимал активное участие в заговоре против Сертория (Plut. Sert., 26, 5–6; Sall. Hist., III, 83; Liv., ep. 96).

2. Ауфидий. Участник заговора против Сертория, о котором известно лишь из сообщений Плутарха (Sert., 26, 1–2; 27, 4). Согласно этому писателю, единственный из заговорщиков, которому удалось уцелеть. В Рим вернуться не решился и умер в глухой «варварской» деревушке (?? ??????? ????). По мнению К. Ф. Конрада, речь идет о селении в Африке [695] . Однако в одной из надписей лузитанской Каперы имперского периода упоминается некий Павел Ауфидий (CIL, II, 815), возможно, потомок заговорщика, осевший, таким образом, именно в Испании [696] . Но и это лишь гипотеза.

3. Версий. Писец-этруск [697] , присутствовавший на пиру, во время которого был убит Серторий (Sall. Hist., III, 83); вероятно, участник заговора, если исходить из данных Плутарха о том, что все приглашенные Перперной на пир являлись его сообщниками [698] . В других источниках не упоминается.

4. Геренний Гай. Ф. Мюнцер уверенно идентифицирует его с плебейским трибуном, упомянутым в «Истории» Саллюстия (II, 21) [699] . Ф. О. Спанн предполагает, что речь идет о сенаторе, признанном виновным по закону de peculatu (Cic. Verr., I, 89) [700] . Однако оба эти предположения сугубо гипотетичны. Можно не сомневаться лишь в том, что Геренний прибыл к Серторию вместе с Перперной, как то следует из указания Плутарха (Pomp., 18, 3). Вероятно, занимал весьма высокое положение в серторианском лагере, поскольку Плутарх указывает на него как на одного из повстанческих командующих в сражении при Валентии наряду с Перперной (там же); ан [пропуск в источнике] содержатся и у Ливия (XCI; ср.: Sall., Hist., II, 98, 6: dux hostium G. Herennius). В этой битве Геренний погиб.