Чтение онлайн

В повстанческой армии царила строгая дисциплина. Уже говорилось о расквартировании войск на зиму за пределами городов и предполагаемой оплате населению оказываемых им услуг. За попытку изнасилования испанской женщины при штурме Лаврона Серторий велел казнить (децимировать?) целую когорту, где служил насильник, хотя вся она состояла из римлян (Арр. ВС, I, 109). Правда, нет сведений о подобных строгостях по отношению к испанцам — очевидно, они просто не потерпели бы такого обращения. Но в словах Плутарха о превращении туземных шаек в настоящее войско (Sert., 14,1) можно усмотреть указание на то, что уровень дисциплины повысился и у них. Прежде всего это может относиться к дружинникам Сертория, счет которых шел на тысячи [525] .

Дискуссионен вопрос о боеспособности серторианской армии. Одни исследователи считают, что она уступала регулярным римским войскам (прежде всего по уровню дисциплины) и годилась лишь для партизанской войны [526] . Другие, напротив, высоко оценивают ее боевые качества. Ф. Дж. Уайзмен, например, утверждает, что Серторию удалось создать из горцев войска, «равноценные римским легионам» [527] . И. Г. Гурин указывает, что повстанческая армия обладала хорошей управляемостью, высоким уровнем дисциплины, могла совершать длительные переходы, а затем на равных выдерживать бой с регулярными римскими частями. Ученый ссылается на сообщение Вегеция (I, 7) о том, что Серторий назначал высококвалифицированных вербовщиков. Все это свидетельствует о высокой боеспособности повстанческих сил [528] .

Решение вопроса затрудняет опять-таки неясность данных источников. Известно, правда, что Серторий приказывал Гиртулею не вступать в бой с Метеллом, который превосходит его дарованиями и качеством войска (Liu., XCI). И действительно, Гиртулей был позднее наголову разгромлен Метеллом. В то же время прежде он одерживал решительные победы над Домицием Кальвином и Луцием Манлием. В 75 г. Серторий вел бои с войсками сената с переменным успехом, но не потерпел крупных неудач в битвах. Видимо, пока в его армии было достаточное число римско-италийских воинов, он давал фронтальные сражения вражеским легионам, позднее же из-за потерь такая практика стала нецелесообразной и была заменена «малой войной». В любом случае боеспособность его войск, хотя и позволяла ему выдерживать сражения с армиями сената, оказалась недостаточной, чтобы разгромить сильнейшие из них — Метелла и Помпея. В итоге это привело к проигрышу войны.

Каковы же были дальнейшие планы Сертория? «Этот изгнанник, — по мнению Шультена, — вынашивал идею создания Антирима, чтобы оттуда постепенно вырвать у олигархии остальной римский мир и присоединить к своей испанской империи» [529] . В то же время П. Тревес указывает, что «Серторий никогда не замышлял грандиозного плана похода на Рим» [530] . Правильнее, видимо, сказать, что у нас нет об этом сведений. Постоянно находиться в Испании не имело смысла. Однако ясно, что поход на Рим был возможен лишь при наличии внушительного числа римско-италийских воинов в армии повстанцев — явиться в Италию во главе лишь испанских отрядов Серторий не решился бы и по военным, и по политическим соображениям. С прибытием войска Перперны у него появилось достаточно римлян и италийцев. Но почти вслед за ними на Пиренейский п-в вступила и армия Помпея. В этих условиях последние надежды на поход в Италию, если они и были, рухнули.

Как уже говорилось, после поражения мятежа Лепида в Италии сенат принял решение направить на помощь Метеллу армию Помпея, облеченного проконсульскими полномочиями. Плутарх следующим образом описывает происшедшее: после подавления мятежа Лепида «Помпей, у которого войско было наготове, добивался, чтобы его отправили на помощь Метеллу. Несмотря на приказание Катула (консула 78 г. — А. К.), Помпей не распускал своего войска, но под разными предлогами все время держал его в готовности около Рима, пока, по предложению Луция Филиппа, ему не предоставили должности главнокомандующего в войне с Серторием. Рассказывают, что когда кто-то с удивлением спросил Филиппа в сенате, неужели он считает нужным облечь Помпея консульскими полномочиями или, как говорят в Риме, послать его вместо консула, Филипп отвечал: „Нет, вместо обоих консулов“ — желая дать понять этим, что оба тогдашних консула — полнейшие ничтожества» (Plut. Pomp., 17, 3–4. — Пер. Г. А. Стратановского).

Б. Тваймен считает, что достаточно было посылать в Испанию подкрепления, а не целую армию, отправка же таковой во главе с Помпеем была атакой на Метелла его политических врагов [531] . Однако наместники Ближней Испании Домиций Кальвин и Квинт Калидий не смогли разбить повстанцев в своей провинции, и требовалось направить преемника, который оказался бы на высоте своих задач. Отправлять же его без крупных сил не имело смысла.

Другое дело, почему в Испанию был послан именно Помпей, homo privatus, не занимавший никаких магистратур, да еще в ранге проконсула? Ведь даже Сципион, являвшийся до отправки в Испанию также частным лицом, перед тем был хотя бы эдилом [532] . Согласно Цицерону, консулы 77 г. Мамерк Эмилий Лепид Ливиан и Децим Юний Брут отказались принять командование (Cic. Phil., XI, 18). Плутарх, как мы видели, пишет об их бездарности, однако это лишь истолкование слов Филиппа о назначении Помпея non pro consule, sed pro consulibus (Cic. De imp. Pomp., 62; Phil., XI, 18; Oros., V, 23, 8). Цицерон с похвалой отзывается о Лепиде Ливиане и Бруте (Cic. De imp. Pomp., 62), так что, возможно, несмотря на риторическое преувеличение, они были отнюдь не такими уж ничтожествами [533] . Иногда позиция консулов объясняется их антисулланскими настроениями [534] , однако эта точка зрения не подтверждается источниками и поддержки у историков не нашла [535] . Предполагалось также, что Брут и Лепид ожидали назначения на более перспективные театры военных действий [536] . Но и это не более чем гипотеза, так что мотивы консулов остаются неизвестными [537] .

Но ведь были и другие люди — Кв. Лутаций Катул, Г. Скрибоний Курион. Правда, Дион Кассий приводит слова Помпея о том, будто он принял командование потому, что от него все отказывались (XXVI, 25, 3). Конечно, это может быть риторическим преувеличением, но следует помнить, что Помпей предполагал отправиться в Испанию во главе им же набранной армии. Если бы сенат назначил вместо него другого полководца и поручил бы ему провести новый набор [538] , это могло бы вызвать сильнейшее недовольство солдат Помпея. Держа войско в готовности, последний завуалированно шантажировал сенат. Скорее всего, он не прибег бы к решительным мерам [539] , но хотели ли сенаторы рисковать?

Правда, это не дает ответа на вопрос, почему homo privatus был облечен именно проконсульскими, а не пропреторскими полномочиями, каковые имел в 81–80 гг. [540] Очевидно, что в этом случае Помпей рисковал вступить в конфликт с могущественным кланом Метеллов [541] , ибо его, не бывшего даже квестором, уравнивали с прославленным полководцем и консуляром. Возможно, здесь-то и можно говорить о происках соперников Метелла, которые стремились хоть как-то ослабить его влияние, но и это не более чем гипотеза.

Итак, Помпей добился желаемого и, пополнив войско за счет дополнительного набора (Sall. Hist., II, 98, 4), выступил в Испанию. По пути туда ему предстояло водворить спокойствие в Галлии [542] , нарушившееся, по-видимому, после поражения Луция Манлия [543] . Подробности галльской кампании неизвестны, но то, что речь шла именно о войне, сомнений не вызывает: Цицерон утверждает, что Помпей «открыл путь нашим легионам, истребив галлов» (De imp. Pomp., 30), Лукан пишет о bellum Alpinum (Phars., VIII, 808). Известную роль сыграла, по-видимому, и дипломатия (Sall. Hist., II, 22). Так или иначе, на какое-то время галлы вновь были приведены к покорности.

Неизвестно, сколько времени заняла у Помпея галльская кампания, а потому нельзя сказать, когда он прибыл в Испанию — в конце 77 [544] или начале 76 г. [545] Более обоснованной нам представляется вторая точка зрения — трудно представить, что Помпей успел закончить подавление мятежа Лепида, добиться командования в Испании, произвести новый набор, привести к покорности галлов и прибыть на Пиренейский п-в. Впрочем, большого значения это не имеет, поскольку боевые действия в Иберии он начал лишь в 76 г. (о хронологии см. Приложение 3).

Любопытно, что Серторий, судя по всему, не попытался защищать Пиренеи — возможно, он исходил из неудачного опыта 81 г. Правда, Помпей у Саллюстия перечисляет среди своих успехов возвращение контроля Рима над Пиренеями (recepi… Pyreneum — Hist., II, 98, 6). Это может подразумевать какие-то бои, но они могли идти не с серторианцами, а с местными племенами, с которыми еще в 82 г. столкнулся Серторий.

Вторгшись в Ближнюю Испанию, где он имел немало клиентов [546] , Помпей вернул под власть Рима индикетов и лацетанов (loc. cit.). Возможно, они были подчинены мирным путем [547] , поскольку, по словам Плутарха, с прибытием Помпея в Испанию многие племена, еще нечетко определившие свою позицию, перешли на его сторону (Plut. Pomp., 18,1). Очень вероятно, что при этом сенатский полководец опирался на римские и греческие общины, прежде всего Тарракона и Эмпориона.