Чтение онлайн

— Прямо солнце, а? Я бросил в костер огненный камень, вот что с ним случилось! — довольный произведенным эффектом, произнес Буокай.

— Что за камень?

— Ээ, давно это было, лет тридцать назад. Ходил по берегу Ледовитого моря один грамотный русский человек, нашел такой камень и показал людям. С тех пор все охотники, если увидят такие камни, обязательно подбирают и таскают с собой. Бывает, однако, что зря таскают: не горит — похоже, да не то. Тот русский говорил, что искать такие камни надо в земле. Но мы, тунгусы, землю не роем. Грех землю тревожить. Мы ее ковыряем, только когда человека хороним.

— А еще есть у тебя, отец?

— Нету. Редко они попадаются, однако. Тот, маленький, что сейчас сгорел, в речке нашел. Вода принесла, а откуда — трудно сказать. Ничего, — поспешно добавил старик, заметив огорчение на лице Нюргуны, — весна придет — насобираем. Никуда не денутся.

«Весной и без огненного камня светло», — хотела сказать Нюргуна, но удержалась. Дай понять, что тебе очень хочется этих камней, Буокай, пожалуй, пойдет их искать. А ведь у него много других забот.

— Вот, дьявол, замучил. Ну, дождется у меня! — сердито бросил Буокай.

Вчера у него несколько ловушек объел волк — испортил пойманных песцов. Раньше это случалось редко. А нынешней весной повадился какой-то опытный зверь — и песцов жрет, и сам не попадается. Ходит, видимо, по следам охотника, ворует добытое человеком.

Буокай внимательно осмотрел ружье, набил патроны жаканом.

— С ночевкой идешь, отец? — подбежал к нему Чуурай.

— Пока вора не ухлопаю — не вернусь. Посмотрим — кто кого. Нюргуна, ты палатку посмотрела?

— Нашила заплаты, — вздохнула девушка. Она не представляла себе, как можно спать в таком легком сооружении. Прокопченная дымом, прожженная в десятках мест огнем — сколько ночей укрывала охотника эта ненадежная холстина!

Буокай засмеялся.

— Ну, что насупилась?! Погоди, придет с юга купец и продаст вашему отцу за сотню песцов белую-белую, как лебедь, палатку. А пока будем ждать купца и собирать шкурки, старушка наша дырявая еще послужит верой и правдой. Счастливо! Я пошел!

Нюргуна вышла за ним из урасы подышать свежим воздухом. Дул резкий ветер, далеко в небе мерцали одинокие звезды. Старик вскочил на нарту, и собаки рванули с места. Вскоре нарта и наклонившийся вперед седок исчезли за плотной завесой тьмы. Теперь Буокай появится через несколько дней. Скучно будет без него в урасе.

Стало холодно. Нюргуна направилась было к двери, как вдруг опостылевшую темноту пронизал ослепительный луч. Он тут же погас — Нюргуна даже не успела вскинуть голову. Она вспомнила слова Боккои: «Говорят, иногда человек видит раскрытие рая. Если он успеет высказать любое свое желание, оно тотчас исполняется». Неужели она прозевала именно такой случай? Она бы сказала одно: «В Кыталыктах».

Огорченная девушка откинула полог, но в этот момент у нее за спиной зашумело небо.

Мелькнувший луч оказался предвестником северного сияния! Оно занялось в полнеба, переливаясь множеством красок, свешиваясь до земли радужной бахромой.

Старик Буокай рассказывал Нюргуне много сказок об этом чуде. Больше всех запомнилась одна.

…Жило некогда в тундре, на берегу океана, многочисленное племя. Жило дружно, всегда вместе, ураса к урасе. Люди помогали друг другу, делились добычей. Но случилась беда: пришла страшная болезнь, оспа, и унесла их всех одного за другим. Осталось только двое — юноша и девушка, да и те, боясь болезни, всю зиму прятались друг от друга, но весною встретились они и стали семьей. Они-то и основали все нынешние племена. А когда умерли, их сердца и души превратились в огонь и поднялись к небу. Там и сияют они страшными полярными ночами, освещая пути, защищая от бед и несчастий…

— Почему не закрываешь? Холодно! — послышался звонкий голос Чуурая. Оказывается, Нюргуна машинально откинула полог да так и застыла.

Она вбежала в урасу, разломила пополам кусок бересты и одну половинку протянула мальчику:

— Давай писать.

— Как это? — не понял Чуурай.

— А вот так. — Нюргуна вытащила из костра уголек. — Смотри это буква «А».

— Буква? А что такое буква?

— Если будешь знать буквы, научишься писать и читать. Будешь грамотным человеком.

— Да? А зачем это надо — писать и читать?

— На свете есть много книг, написанных умными людьми, если научишься их читать, станешь умным. Может, и сам что-нибудь умное напишешь.

— А какая польза быть умным?

— Ну… Грамотного человека никто не обидит. А если обидят — напишешь жалобу в волость. Там обидчика сразу накажут.

Вот здорово! Тогда я и князя бояться не буду!

Урок начался. Поначалу Чуурай трудился изо всех сил и даже высунул язык от старания. Однако когда они дошли до буквы «Д», рука отказалась повиноваться сыну охотника.

— Сестра! — заныл он. — Оказывается, это совсем неинтересно — буквы! Давай лучше порисуем! Я — нашу упряжку и отца на нарте. А ты?

— Ладно, рисуй, — вздохнула Нюргуна. — А я напишу письмо.

Чуурай с увлечением принялся за более привычное дело, рисовать он любил и умел. Пока Нюргуна заполнила черными угольными буковками свою половину бересты, мальчик успел покрыть легкими штрихами несколько полен.

— Смотри! — дернул он Нюргуну за рукав. — Вот это — мы с тобой поймали горностая. Это большая река несет твой плот в Ледовитое море. Это встает солнце.

— А здесь что за чернота?

— Это ночь. Но почему ты говоришь — чернота? Видишь — я звездочки оставил, не замазал!

Нюргуна погладила его по голове.

— Молодец, Чуурай.

— А ты что написала?

— Тебе интересно?

— Прочти!

— Ну, хорошо. — Нюргуна отбросила косы за спину и прокашлялась. — Слушай. «Дорогой друг мой, где ты, близко ли, далеко? Думаешь ли обо мне? Ты, наверно, в сердце своем похоронил меня, но я жива, я помню о тебе…»

Она разрыдалась.

— Сестра, что ты? — вскрикнул мальчик. — Неужели убиваешься по этому гаду, сыну Куонаскы?

— Нет, дружок, — обняла девушка Чуурая. — Сын Куонаскы здесь ни при чем.

— А кому ты пишешь? Как его зовут?

— Это не важно, Чуурай… Ты все равно не знаешь.

— Ты не плачь. Лучше читай дальше.

— Ладно. «Ты думаешь, я утонула, но я не камешек. Я не затерялась в волнах жизни, я выплыву назло этой женщине с темной душой. Беги от нее, пока не поздно, пока и с тобой не случилось то же, что со мной. Беги от нее и ищи меня — я жива, меня спас прекрасный старик Буокай…»