Чтение онлайн

— Где, где написано Буокай?

— Вот здесь. «А если не захочешь искать меня — ранней весной пройдись по Кыталыктаху. Послушай, как шелестит листва берез, как плачет она о глупой доверчивой девочке. Вспомни обо мне…»

Нюргуна замолчала.

— Сестра, — с восхищением произнес Чуурай, — неужели все это написано на таком кусочке бересты?

— Нет, — вздохнула девушка. — Не поместилось. Я тебе по памяти читала.

Была бы иной жизнь на земле, если б солнце не заходило, травы не отцветали, не старились, не умирали люди. Тогда и ошибки молодости можно было бы исправить, всего недостижимого достичь, убежавшее — догнать, затерявшееся — найти! Насколько меньше стало бы горя и страданий!

Так раздумывала Кыыс-Хотун в темном чуме, снимая нагар с жирника. Прошло уже несколько дней, как старик уехал на охоту. Тоскливо у девушки па сердце, одиноко. Есть рядом живая душа, да с ребенком не обо всем поговоришь. Зачем ему знать, например, как хочется ей назад, в родной Кыталыктах, где никогда не бывает такой постылой длинной ночи. Сотни верст, кажется, шла бы пешком по колено в снегу, лишь бы приникнуть на миг к родной березке…

— Чо-чо! Чо-чо! — прервал ее мысли Чуурай. — Гори, огонь, гори! Обогрей жилище нам, я тебе лепешку дам!

Бормоча заклинание, мальчик то чуть ли не носом тыкался в полено, то отскакивал от него и прятался за чурбан. Нюргуна с грустью смотрела на него. Веками воспитывалось в людях тундры почтение к огню, страх перед тем, что он может угаснуть навсегда. В стылом краю, где испокон веков природа играет душами людей, научились поклоняться огню как могущественному живому существу.

— Чо-чо, чо-чо, гори, нам жилище озари! — просил мальчик, стоя на коленях.

— Фу-ты, черт! — вдруг вскочил он на ноги, смахивая слезы с покрасневших от дыма глаз. — Не горит, сестра! Наверно, оладий просит!

— Без отца? — строго нахмурилась Нюргуна.

— Что же делать, если просит?! — мальчик умильно посмотрел на Нюргуну.

— На вот, попробуй.

Нюргуна протянула кусок бересты. Это было ее неотправленное «письмо». Неотправленное… А как его отправить? Только и пользы от него, что на растопку пригодилось. Чуурай свернул бересту в трубочку и подложил под полено. Сначала коптящим пламенем вспыхнула береста, а потом с неохотой разгорелось дерево.

Нюргуна достала мешок с мукой и стала стряпать оладьи. Чуурай расторопно набил чайник снегом и поставил его на огонь. Вскоре оба наслаждались чаем с оладьями.

— Ты почему письмо сожгла? — вдруг спросил мальчик.

— Э-эх, Чуурай, — погладила Нюргуна его по голове. — Что толку в письме без почтальона!

— Не горюй, новое напишем. Я тоже буду писать.

— А за это молодец. Ну-ка, где наша «бумага»?

Чуурай нырнул в угол за новой порцией бересты. Вдруг он выпрямился, глаза его блеснули.

— Сестра, — быстро сказал он, — чужой человек едет.

— Что ты говоришь? Ничего не слышно.

Только ветер воет.

— Уже здесь! Сейчас войдет.

Он выглянул из чума.

— На оленях приехал. Олени такие сытые, здоровые.

Толкнув Чуурая в грудь коленом, в урасу ввалился огромный человек в черной пыжиковой шубе до пят. Иней сверкал на его усах и бородке, глаза из-под обмерзших ресниц смотрели недобро.

— Гаа! — загромыхал в урасе его бас. — Кажется, добрался я до урасы моего дружка Буокая! А где он сам? Эй, парень, есть ли у тебя чем покормить оленей?

— Оленей? Оленей мы не держим, откуда я знаю, чем их кормить? — быстро отозвался Чуурай, успевший переползти поближе к Нюргуне.

— Тем, что сам не жрешь… мхом, травой! — захохотал прибывший.

— Пусть снег копают. Там много!

— Хороший хозяин должен корм держать не под снегом. Ну, да когда старый Буокай был хорошим хозяином? — вновь засмеялся вошедший. — А где он? Или это не его чум? Ба, тут девушка! Да еще красавица! Верно и вправду этот чум — не Буокая.

— Наш, наш! — торопливо заговорил Чуурай, словно испугавшись, что этот властный человек отберет их жилье. — Отец на охоту пошел. Волк повадился песцов из капканов таскать. Такой воришка!

— Ты что причитаешь, парень? Подумаешь, вора нашел. Волки — ерунда! Настоящие разбойники — люди! Помоги-ка мне лучше раздеться!

Он, прихрамывая, сделал несколько шагов и упал на пол со стоном. Чуурай подкатился к нему и стал расстегивать задубевшие кожаные пуговицы. Вскоре пришелец, кряхтя, вылез из шубы. Она оказалась огромным меховым комбинезоном и, распластавшись на полу, походила на человека с руками и ногами. Чуурай оттащил ее в сторону, но тут же раздался окрик:

— Ты что, не знаешь, как с вещами обращаться? Отнеси шубу на нарту и принеси сундук с постелью!

Чуурай поволок комбинезон из чума. Человек поудобнее расположился на меховой подстилке и оценивающе взглянул на девушку. Сердце у Нюргуны похолодело. Вначале, когда приезжий переступил порог, она даже обрадовалась ему, подумав, что он из хороших друзей Буокая. Теперь же, когда непрошеный гость стал покрикивать на мальчика, у нее вспыхнуло подозрение: уж не из тех ли это людей, опасаться которых учил старый охотник? Почувствовав ее взгляд, закрывший было глаза человек заухмылялся. Нюргуна сразу отметила, что он был еще молод, но что-то было в его лице такое, что говорило о многих малопривлекательных удовольствиях, испытанных им.

— Ты, красавица, кто такая? Откуда будешь? — игриво спросил он.

— Ниоткуда. Сама по себе.

— Не замужем, значит? Приятно слышать. Правду говорили — у старика Буокая младшая дочь подросла. Не зря ехал.

Нюргуна испугалась. Велика тундра, а слухи бегут по ней быстрей оленя.

Чуурай откинул полог, пытаясь перетащить через порог тяжелый сундук. Нюргуна бросилась помочь ему.

— Ты ему не верь, сестра, — шепнул ей на ухо Чуурай. — Отец говорил — нехороший он человек.

Нюргуна зажала ему рот рукой и, достав из сундука постель, разостлала ее. Гость со стоном взгромоздился на шкуру.

— Оо, проклятый лекарь, дармоед! — взвыл он, схватившись за ногу. — Намазал какой-то дрянью да еще замотал так туго. Боль прямо адская! Нарочно, что ли, хочет с ног свалить? Не-ет, с Оргосом этот номер не пройдет! Пусть хоть совсем обезножу — доберусь до мошенника и голову скручу!

— Лечил, как умел. За что же его ругать?

— Ого? Смотри, какая смелая! Нет, ты скажи все-таки, откуда взялась?