Чтение онлайн

— Ниоткуда.

— Ладно, потом разберемся. Эй, парень, тащи из ящика лепешки. Смотри, какие толстые, все равно что твой лекарь. Разогрей их получше! Масло там же, не проморгай.

Нюргуна подбросила в огонь дров, поставила чайник и подвинула поближе к Оргосу низенький столик? Мальчик неумело отковырял ножом от огромного кругляша масла несколько стружек, бросил их на сковородку. Нюргуна разломила полдесятка лепешек, намазала подтаявшим маслом и разложила на столе. Затем, несколько поколебавшись, она достала оладьи, которые оставляла старику.

— Чайком пробавляетесь? — захохотал гость. — А ну-ка, малый, достань из-под лепешек бутылку. Живей поворачивайся!

— Что это? — с любопытством спросил мальчик, подавая заиндевевший сосуд.

— Сейчас узнаешь! Подвинь кружки поближе!

Он налил спирт в кружки неуверенной дрожащей рукой.

— Долго ли ехал к вам, быстро ли — не помню. Знаю только: съел за дорогу три такие лепешки, оленью ляжку и три такие бутылки спирта вылакал. Вот и считайте: на сколько верст хватит всего этого такому молодцу, как я? Одна беда — нога. Если бы просто хромал — черт с ней. А то ведь болит! Ой, ой! — запричитал он, скорчив гримасу. — Лекарь проклятый, только пищу мою жрет, не помогает! Видно, одно только лекарство в мире есть для меня — спирт! Ну-ка, хлебнем. Для сугрева. Эй, девка, парень, что не пьете? Не бойтесь, у меня много!

Он опрокинул спирт в рот.

— Мы не будем, — твердо сказала Нюргуна.

— Ну и дураки!

Оргос снова плеснул спирта в кружку.

— Знаете ли вы, что такое спирт? Да откуда вам знать, букашки! Ой! Ой! — схватился он за ногу.

— Сестра! — прошептал мальчик. — Это ему спирт в ногу ударил?

— Что ты шепчешь, недотепа? Ладно, не хочешь пить — ешь! Небось кислые лепешки и не снились? Тебя как зовут?

— Чуурай!

— А ее?

— Кыыс-Хотун!

— Странное имя. Ну и чудак Буокай. Свою дочь Хотун назвал. Ну да не все ли равно. Хочешь быть, девка, настоящей хотун? Выходи за меня замуж. Я — сын князя Хохунчи, богаче нас нет никого во всей тундре. Я теперь один, моя жена повесилась сдуру — даже ребенка не оставила! Ты не думай — вот, мол, хромой, никудышный, свататься приехал… Я еще на пятерых, как мой отец, женюсь. Выходи за меня, жалеть не будешь. А не пойдешь за меня — отец все равно за моего младшего брата отдаст. Тогда помучаешься… Я — ничего, моя сдуру повесилась, а у братца и умная взвоет…

Он зевнул.

— Что он говорит? Кто повесился? — шепнул Чуурай.

— Тихо! Жену замучил свою, разве не слышишь, — также шепотом ответила Нюргуна.

— Ну как, дочь Буокая, уедешь завтра со мной? Поди поближе, полежим рядом!

— Не пойдет она за тебя! Не пойдет! — вдруг со злостью закричал Чуурай. — Не дождешься!

— Что с тобой, парень? — вскинул брови пришелец. — Ты что встреваешь, когда старшие разговаривают? Лучше со стола убери да припрячь отцовскую долю спирта. Приедет — спасибо скажет. Иди сюда, девушка! Я за тебя какой хочешь калым дам. Буокай разбогатеет, купцом станет!

Он встал и, пошатываясь, двинулся к Нюргуне, но не удержался на ногах и рухнул на постель.

Нюргуна накинула шубенку и бросилась из чума. Вслед за ней ринулся перепуганный Чуурай. Из чума послышался громкий рев разъяренного Оргоса. Затем все стихло. Нюргуна приложила ухо к пологу и услышала прерывистый храп.

— Спит вроде, — сообщила она Чуураю.

— Я в чум не пойду! — твердо произнес мальчик.

— Храпит же.

— Обманывает! Лучше бегать вокруг чума, тогда он нас не догонит.

Нюргуна с грустью огляделась. Вокруг — ни огонька. Здесь в случае беды не побежишь к соседям, как в Кыталыктахе. На сотни верст окрест — лишь промерзшая насквозь тундра. Где сейчас плутает по ней старый охотник? Конечно, случись такая необходимость, Нюргуна управилась бы и сама с пьяным.

Но ведь он может задержаться и надолго. Что делать тогда? Как жить рядом с ним, под его жадно пронизывающим взглядом? Бояться каждую минуту, что он, не стесняясь мальчика, накинется на нее, да еще и ухаживать за больным! Мысль об этом была просто невыносимой.

Чуурай приплясывал на месте, готовый ежесекундно броситься прочь. Вкрадчивый мороз начал пощипывать щеки, к тому же искры над убеленным снегом чумом вспыхивали все реже и реже. Было ясно: огонь в чуме угасал. Человек, оставшийся в нем, не заботился об огне: он спал. Если огонь угаснет совсем, потом его трудно будет раздуть.

— Пойдем в чум, — нерешительно сказала Нюргуна.

— Ну, нет! Нет! — заикаясь от холода, вымолвил Чуурай.

Вдруг взвыла собака Оргоса, всхрапнули олени. Чуурай опрокинул собаку и связал ее невесть откуда взявшейся веревкой. Нюргуна всмотрелась в даль и затрепетала от радости: тонкая, словно нить, в сумрачном свете звезд показалась упряжка Буокая. Чуурай связал чужого пса, чтобы он не бросился на собак охотника. Через минуту Буокай был рядом.

— Отец! — возбужденно запрыгал вокруг него Чуурай. — У нас новости! Сын Хохунчи свататься приехал! Он ногу сломал! Мы от него на воздух выскочили!

— Сын князя? — спокойно спросил Буокай, распрягая собак.

— Ну да! А что это на нарте? Оо, волк-воришка! Поймал-таки, отец?

Он с трудом стащил с нарты матерого серого зверя.

— Куда ж он денется?… Против человека какой зверь устоит? — сказал Буокай.

Он отделил ремни, аккуратно скрутил их и связал, внимательно осмотрел когти собак; затем перевернул нарту и провел пальцем по полозьям, проверяя, сохранился ли на них слой льда. Для лучшего скольжения он всегда слегка поливал полозья водой. Достал из кармана трубку и закурил ее.

— Значит, Оргос пожаловал? Пронюхал все-таки!

Тут только Нюргуна поняла, что спокойствие его было показным, что на самом деле известие о прибытии княжеского сынка глубоко его взволновало.

— Хорошо, отец, что ты приехал, — Нюргуна стряхнула иней с его груди.

— Втроем ему мы дадим! — подскочил Чуурай. — Будет знать в другой раз.

— Битьем, сынок, такого не проймешь, — погладил его по голове Буокай. — Да и непривычен я руку на человека поднимать. Лучше вот что… Он парень в общем-то не плохой, не такой зверь, как его отец и брат. Уговорю его. Скажу, нельзя ему жениться, пока год после смерти его жены не пройдет. Потом — пожалуйста… А мы за год что-нибудь да придумаем.

В чуме тепло и уютно. Чувствуется, что в последнее время хозяин покидает свое жилье ненадолго. Действительно, встревоженный визитом Оргоса, старик прекратил длительные отлучки, тем более что в них отпала нужда: после того, как серый разбойник оказался на нарте охотника, в ловушки вновь пошли песцы.

— За эту добычу купец даст, наверно, много-много? — время от времени спрашивал Чуурай, поглаживая волчью шкуру. — Такая большая!

Чуураю при виде этой шкуры вспоминалась одна старая история. Тогда он был совсем еще малышом, но запомнил хорошо. Однажды, играя у речки, недалеко от чума, он нечаянно ударил ногу о камень. Дело было глубоким вечером. Чуурай сел па камень, от которого пострадал, снял обувку и только собрался подуть на ушибленный палец, как вдруг на землю шагах в двадцати от него посыпались желтоватые звезды. Откуда посыпались — Чуурай не видел и решил, что с неба. Звезды оказались странными: не гасли и даже перепрыгивали с места на место, будто кто-то невидимый перебрасывал их из ладони в ладонь, чтобы не обжечься. Потом внезапно послышался волчий вой, и Чуурай, забыв обо всем, вприпрыжку понесся к чуму. Когда он выложил все отцу, Буокай сказал, что видел он не звезды, а волчьи глаза, и вышел с ружьем, но волков уже и след простыл…