Чтение онлайн

Дан, всё будет хорошо. Пожалуйста, не плач… Я на эти выходные купила билеты. Завтра уже вылетаю!

Слышишь?

Улица Садовая 37. А квартира вроде 24? Правильно помню?

Я едва ли не прокашлялся от сгущающегося в лёгких стыдливого сожаления. Играть чужими чувствами оказалось непомерной для меня ношей, ведь так глубоко в сердце я ещё ни к кому не вторгался. Да и смог бы вообще, если не доверительная переписка двух подруг? Куда более равнодушно мне удавалось это, знакомясь с девушками поверхностно… Сообщения были написаны прескверно. Пока я пытался разбудить в себе привычное хладнокровие, они безжалостно кромсали спасительное легкомыслие в пыль. То, как тонко она рассуждала, как описала свои переживания, вынудило насмешливо плясать чернеющие буквы и точки перед моими ошарашенными глазами. Я и представить не мог, что всё зайдёт настолько далеко…

Переписку я сфотографировал на свой телефон, не находя силы перестать перечитывать. "У меня постоянно на языке его имя… Антон до противного себялюбивый. Да меня тошнит от таких мерзких нарциссов!!…Сердце забилось в горле, я сказать ничего не смогла… Он разрешения не спрашивал… Это так унизительно…"

В глазах рябило от того, каким чудовищем я предстал перед Даной. А ведь она и не догадывалась, что я гораздо хуже, чем девушка себе возомнила… И, добровольно разрешив унынию расположиться в моём напряженном теле, я начал судорожно подытоживать вскрывшиеся факты…

Дана ставила сегодня синтез, оставшись в лаборатории лишь в компании Алёны. Мы-то с Максимом знали, как бормочущая на несуществующем языке подергивающаяся девушка могла впечатлить Алёну Борисовну, поэтому они сидели в разных помещениях. Но каждый из нас предпочёл заниматься своими личными делами, бросив лаборантку под присмотром посторонних глаз и поставив дело под угрозу… Больше всего я готов был сожрать самого себя. Глупый шаг один за другим. Что увидела Алёна, я уверен, мы ещё услышим завтра из её настороженных вопросов. Нам с Максимом стоило подготовиться заранее к серьёзной эмоциональной обороне. Рано или поздно, это бы случилось, но я не думал, что настолько быстро… А вот что происходило с Даной, когда она вернулась домой?.. После всех душевных терзаний, описанных в переписке внятным и осознанным языком, она желала подруге спокойной ночи. Девушка легла спать.

Копаясь в неосторожных домыслах, я обернулся к лаборантке, мило улёгшейся калачиком и обнимающей себя за оголённые плечи. Как же вторую ночь выходило так, что она оказывалась в моей кровати, раз ложилась спать в своей?.. За эти сутки случилось слишком много откровений. И очередное, финальное на сегодня, наконец, расставило всё по местам.

Дана заснула в моей квартире, и это значило, что самостоятельно домой она уже не вернётся. Очнётся на утро по соседству с оскорбившим её начальником и тут же сопоставит странное пробуждение и ухудшившееся самочувствие с работой в лаборатории, начнёт задавать неудобные вопросы, а с её высокоморальными качествами дело предастся огласке в полиции: благодаря нам молоденькая девушка теперь страдала серьёзным психическим расстройством.

Сомнабулизм (от лат. somnus — "сон" и ambulo — "ходить", снохождение, устар. лунатизм) — тип парасомнии, нарушение поведения, которое отмечают во время глубокой фазы медленного сна. С горько торжествующим чувством того, что происходящие загадочные события разоблачены, я с дрожью выдыхал, жадно читая википедию. Приступ снохождения может длиться от трех секунд до получаса, в редких случаях — несколько часов.

Когда я спускался в лифте, держа на руках её полуголое тело, завёрнутое в пальто, странным образом ощущал себя актёром нуарного криминального сериала. Бессознательная ослабшая девушка, к счастью, спала нечутко, глубоко провалившись в сон, и это позволяло мне подолгу пристраиваться к двери домофона, чтобы открыть её бесшумно и незаметно для пассажирки, сладко посапывающей в моих взволнованных подрагивающих объятиях.

В ночном, таинственно тихом дворе, угрожающе окруженном столпами многоэтажек, я торопливо нёс лаборантку к машине, которую сумел припарковать вчера после работы только в глубине чужих домов. Нёс и пытался представить, что я — её давний друг, а Дана Евгеньевна — молоденькая перепившая тусовщица, которую нужно спасти от беспощадного веселья в местном клубе. Да, так это и выглядело со стороны. Я транспортировал пьяную уснувшую девушку к авто, чтобы подвезти домой. Её голые оледеневшие ноги, наспех втиснутые в расшнурованные ботинки, трепыхались от моих порывистых нервных шагов, а опущенная голова слегка перекатывалась по моему плечу, утыкаясь в оголённую шею.

Мне продолжало сказочно везти. Адрес я знал, ведь подвозил однажды лаборантку после работы, ключи от её дома лежали в левом кармане женского пальто, а номер квартиры обеспокоенная подруга сама переспросила сегодня ночью.

До сих пор мне будто снился кошмар. Теряясь в неутихающих, перекрикивающих друг друга размышлениях по поводу подлого поступка директора, я заметно вздрогнула и задела коленом парту, с которой укатилась ручка. В аудитории было предельно тихо, и когда канцелярия посыпалась на пол, передние парты едва ли не с жалостью обернулись в мою сторону. Ирина Андреевна остановила на мне расстреливающий гневливый взгляд, а я замерла, наблюдая, как от неприязни к женщине невыносимо сводит в солнечном сплетении.

— Догадайтесь… — кажется, она не считала нужным здороваться со студентами, зато радостно и скрипуче хохотнула. — Что мы вчера обсуждали на заседании кафедры?

Весь немногочисленный коллектив давно отчаявшихся студентов привычно молчал, взгляды опустились на пол в ожидании очередного списка отчисленных. Нам всегда угрожали заседаниями и комиссиями, каждая лекция, которую проводила научрук, начиналась с запугивания. Поэтому, вопрос о том, какая тема поднималась на кафедре, не стоял. Просто скажите, сколько на этот раз…

— Двенадцать! Ещё двенадцать человек с четвертого курса к отчислению! — с заметным пребольшим наслаждением старуха наблюдала за бледнеющими дрогнувшими лицами. — Как вам?

Мне было мерзко. Нас окружала соболезнующая безысходная тишина. В аудитории было слышно лишь гудение дневных ламп и то, как скалится Ирина Андреевна.

— Все проходят через меня. Я лично принимаю решение по каждому студенту, — собрав в жилистые пожелтевшие руки стопку лекций с первой парты, женщина угрожающе постучала бумагами по столешнице и, гулко цокая маленькими каблуками, проследовала за трибуну. Её голос вдруг зазвучал ещё жёстче и надтреснуто. — Поэтому предупреждаю вас. Если в следующем году у меня окажется больше пяти дипломников, я найду, за что вас отчислить. Мне столпотворения умственно отсталых не нужны.

С нескрываемой тревогой мы принялись переглядываться между собой. Нас и так осталось по шесть-семь человек в группе, а на потоке вообще не больше тридцати. Но наличие трех ведущих преподавателей на бедной трудовой силой кафедре, казалось, подразумевало по десять дипломников на руководителя… Во многом я пропускала угрозы и насмешки мимо ушей, но это был не тот случай.

Морально мне стало плохо ещё вчера. С того момента, как обрушились фантазии на счёт Антона. Проработав около месяца в лаборатории и узнав, что такое роль ответственной сотрудницы, предоставленной на собственный контроль, что такое работа не над опытами в университете, а над химическим экспериментом, от которого зависит успех целого предприятия; какого обращаться к людям и отзываться по имени-отчеству, чувствовать себя взрослым состоявшимся человеком… Заиграться настолько, чтобы вообразить себе роман с директором — я вдруг столкнулась с действительностью. Реалии жизни были таковы, что нас по-прежнему травили на кафедре в погоне за дипломом, а я, пытавшаяся найти утешение в работе, оказалась наивной неопытной девочкой, которую мужчины считали возможным водить за нос. Единственное, чего мне хотелось теперь — бросить университет, должность лаборантки и уехать к маме на родину… В тетрадь принялись падать слёзы, под которыми синие чернила стали быстро расплываться. Глаза болезненно защипало, а нос заложило, и я спрятала горячее лицо за ладонью, рукой облокотившись о стол.

— …К терпенам относят группу соединений, построенных на основе углеводорода изопрена и кислородосодержащих производных…

Будто борясь с вдыхаемым воздухом, тяжелеющим в лёгких, я бессмысленно пыталась успеть за неожиданно начавшейся лекцией, скрипучим голосом вонзающейся в слух. Ирина Андреевна всегда звучала так пронзительно, спешно, словно диктовала назло.

— …Биологическим аналогом является изопентилпирофосфат, участвующий в синтезе клеток…

Синтез… Вчерашний синтез я прятала от Алёны под замком. Только ключ, который хранился лишь у меня и, судя по всему, у директора, остановил женщину от заискивающих прогулок по моему рабочему месту. Я считала её подозрительной в каждом шаге и слове…