Лаборатория империи: мятеж и колониальное знание в Великобритании в век Просвещения
Шрифт:
Рапорт капитана Бэрлоу, таким образом, не только был одним из многих, представленных офицерами военных партий, участвовавших в составлении «Военного обозрения Шотландии» [262] . Этот великолепный образец военной хорографии «Хайлендской проблемы» еще и содержал описание новых маршрутов топографической съемки Горной Страны и своеобразного этнографического контроля в Хайленде, поскольку военные партии расквартированных в крае полков были призваны еще и следить за соблюдением введенного правительством в 1746 г. запрета на ношение «горского платья» [263] . Военное строительство и гарнизонная служба, отображенные на картах генерала Уэйда, теперь нашли графическое воплощение и на «Карте Шотландии герцога Камберленда» [264] .
262
Напр.: Archer J. A Survey of the Road made by the Detachments of Col. Battereau’s, Genl. Guise’s, and Col. Rich’s Regiments between Fort William and King-Loch Levan, 1748 and 1750 // BL. Maps K.Top.48.66; Idem. A Survey of the Road made by the Detachmt. Of Genl. Guise’s Regt. In Brae Marr; beginning where Genl. Blakeney’s left off; and Continue’d to the Spittle ofGlen-Shee, 1749 //NLS. MS 1649 Z.03/32a; Morrison G. Survey of Part of the Road from Sterling to Fort William; Made by the Party of Genl. Pultney's Regiment in 1749 // NLS. MS 1649 Z.03/39a; Idem. Remarks on the Country Adjacent to part of the Road from Sterling to Fort William, made by the Party of Genl. Pultney's Regiment, from part of Loch Lubinich to the beginning of Larigilay. Eight Miles and Forty five Yards, 1749 // NLS. MS 1649 Z.03/39c; Idem. A Survey of the different Parts of the Road joined betwixt Blair Gowrie and Braemar, made by a detachment of one hundred men of Lord Viscount Bury’s regiment of foot, in the year 1750 // BL. Maps K.Top.48.67; Gordon H. Plan of Part of the Road from Perth to Fort George between Braemar and Corgraff Barracks, made by 4 Companys of Col. Holmes’s, 2 of Lord George Beauclerk’s, and 1 of Lieut.-Gen. Skelton’s Regiments of Foot, in Summer of 1753 // BL. Maps K.Top.48.74; Idem. A Plan of a Part of the New Road from Perth to Fort George, done by five Companies of Lord Charles Hay’s Regiment, in Summer of 1754 // BL. Maps K.Top.48.75.
263
Highland Reports, 1749–1750 // HPJP. Vol. II. P. 513–584.
264
Речь идет о «Военном обозрении Шотландии» (1747–1755 гг.): The Great Map. The Military Survey of Scotland 1747–1755. William Roy. With introductory essays by Yolande Hodson, Chris Tabraham and Charles Withers. Edinburgh, 2007.
При этом иначе был решен вопрос о роли полевых исследований в начертании этнографической карты Хайленда. Весьма избирательно собранные капитанами Бартом и Бэрлоу сведения в рамках общей логики их сочинений (и не во всем разделяемых методов) обозначали лишь контуры той идеальной Горной Шотландии, которую еще предстояло создать в результате масштабных реформ. Выявление пределов познания горцев и Горной Страны, обнаружение (изобретение) традиций и конструирование этнографических ситуаций делали эмпирические наблюдения более конкретными с точки зрения административного воображения и способствовали переходу картографирования гэльской окраины на качественно новый, этнографический уровень колониального знания. А этническая картография в хорографических сочинениях, таким образом, объединяла военно-политическую географию и административную этнографию «Хайлендской проблемы».
Переходя к анализу особенностей полевых исследований преподобных в процессе описания Хайленда, следует заметить, что осенью 1746 г., к тому времени, когда преподобный Александр Макбиэн составил «Мемориал касательно Горного Края», Горная Шотландия являла собой неприглядное зрелище [265] . Несмотря на усилия тринадцатитысячной армии герцога Камберленда, подавлявшего выступление якобитов 1745–1746 гг., в горах тлело неугасшее желание сопротивляться, так что пытавшимся вернуть корону Стюартам было на кого положиться (даже с учетом военной катастрофы под Каллоденом 16 апреля 1746 г.), а Ганноверам было кого ловить в Горной Стране [266] . Оставалось найти тех, с кем в этом деле можно было сотрудничать.
265
Macbean A. Op. cit. Р. 68–92.
266
Houlding G.A. Op. cit. P. 34; показательный пример, если речь идет о масштабах якобитской угрозы, как они виделись из Лондона: 21 марта 1746 г. герцог Камберленд получил письмо от государственного секретаря Южного департамента в 1724–1754 гг. герцога Ньюкасла, заверявшего Его «Королевское Высочество» в том, что у того есть «право делать все, что он сочтет необходимым, чтобы подавить это восстание» (Speck W.A. The Butcher: The Duke of Cumberland and the Suppression of the 45’. Oxford, 1981. P. 127); правительство также удовлетворяло почти все финансовые запросы графа Эбемарла, сменившего на посту командующего королевскими войсками в Шотландии в 1746–1747 гг. герцога Камберленда, напр.: Keppel A.W. Letter to the Duke of Newcastle. Edinburgh, October 27,1746; same to same. Edinburgh, November 25,1746 // AP. P. 295–298, 321–324.
Среди информаторов умиротворявших Хайленд чинов агенты «в сутане», священники, всегда занимали особое место. Наличие приемлемого объяснения свободного перемещения по Горному Краю, приверженность «церкви и государству нашего установления» (то есть протестантской церкви и протестантскому престолонаследию), знание и в ряде случаев хорошее понимание собственной паствы и, наконец, образование, позволявшее составить грамотный отчет, — все это, несомненно, делало сотрудничество со священнослужителями желательным для ответственных за умиротворение края военных и штатских чинов [267] .
267
Например, при реализации акта о разоружении Хайленда в 1716 г. одним из немногих информаторов едва ли не самого ценного агента правительств в Горной Стране, Форбса из Каллодена, значился преподобный Роберт Бэйли, также священник в Инвернессе (СР. Р. 43, 44, 47, 51, 56); среди лиц, информировавших правительственных чинов о реалиях противоборства между королевскими войсками и мятежниками-якобитами в 1745–1746 гг., можно обнаружить наряду с мистером Макбиэном и, например, преподобного Дэниэла Манро, приходского священника в Тэйне в 1745–1748 гг., знавшего, как и некоторые другие агенты «в сутане», гэльский язык — язык мятежа в Горной Стране, и других представителей протестантских церквей Шотландии (Blaikie W.B. Introduction // Origins of the Forty-Five… P. lv-lviii). Сам Александр Макбиэн в мемориале упоминает некоторых из своих информаторов в кругу преподобных («преподобный Джеймс Джилкрайст, священник в Тарсо», «некоторые священники Кейтнесса», «преподобные в Стипенде, Мэнсе и Глебе», «преподобный Александр Кэмпбелл, священник в Инверэри») (Macbean A. Op. cit. Р. 72, 78, 85).
При этом биография преподобного Макбиэна способствовала верной оценке ситуации в Горной Стране больше многих коллег по службе за кафедрой и в Шотландских горах. Александр Макбиэн родился в Инвернессшире, в землях МакИнтошей — иными словами, собственно, в Горной Стране. С 1701 по 1709 г. преподавал в школе при форте Уильям, построенном в землях Кэмеронов как раз для того, чтобы сдерживать буйный нрав этого традиционно лояльного Стюартам клана в Западном Хайленде.
Еще одна важная веха — 1712–1714 гг. — служба в одном из приходов Россшира, покинутая из-за слишком епископальных настроений его прихожан (и, вероятно, решительной позиции самого преподобного, «Джона Нокса Севера», как его называет издатель мемориала). После ряда жизненных перипетий Макбиэн в 1720 г. вернулся в Горный Край, чтобы более его не покидать, и продолжил служить священником в Инвернессе, в 1727 г. став священником первого ряда и прослужив в этом сане до 1762 г. [268]
268
Macbean A. Op. cit. P. liii-lv.
Итак, преподобный Макбиэн — уроженец именно того беспокойного Горного Края, который и оказался предметом его литературно-агентурного творчества. Это обстоятельство, редкое среди британских комментаторов вообще, но чаще встречавшееся среди преподобных (в особенности некоторое знание гэльского языка), позволило ему по-своему установить этнографические координаты «Хайлендской проблемы». Как священнослужитель, он был особенно чувствителен к религиозным различиям в крае, где выбор веры к тому же часто представлял собой политический акт. В результате преподобному Макбиэну удалось составить этнографическую карту Хайленда, прибегнув к хорографии и воспользовавшись системой отсчета, основанной на языке и религии, которым он уделял такое внимание [269] .
269
Интересно, что сын преподобного, Форбс Макбиэн, прославленный армейский офицер, участвовавший в сражениях при Фонтенуа (1745 г.) и Миндене (1759 г.), генерал-инспектор португальской артиллерии (1765–1769 гг.), впоследствии служивший в Канаде (1769–1773 и 1778–1780 гг.), являлся выпускником Королевской военной академии в Вулвиче, в которой будущих офицеров впервые целенаправленно обучали современным приемам картографической съемки, с помощью которых было составлено «Военное обозрение Шотландии», к которому генералы Уотсон и Рой приступят через несколько месяцев после составления мемориала преподобного А. Макбиэна (Ibid. P. liv-lv).
Эта система координат, как и та, которую предлагали военные, быстро стала привычной для воображения Горной Шотландии, границы которой с трудом поддавались четкому определению, поскольку «Хайлендский рубеж» благодаря деятельности местных социальных бандитов был очень подвижным. Картографические правила, основанные на этнографии, позволяли отразить сложную социально-экономическую и политическую картину жизни в Горной Стране сразу после подавления последнего мятежа якобитов 1745–1746 гг., избегая ограничений, налагаемых требованиями традиционной картографической практики. Подчеркивая языковую и религиозную подоплеку этничности, культурной идентичности и политических предпочтений в Хайленде, отчет преподобного предлагал более практичный с административной точки зрения подход к картографированию гэльской окраины, основанный на особенностях социокультурной географии Горного Края.
Проживая на самом рубеже полувоенной активности горцев и их религиозной враждебности (конечно, ощущавшейся не всеми в том же Россшире), занимая ответственный (в том числе за протестантскую евангелизацию Хайленда) пост в церковной иерархии Шотландии, преподобный Макбиэн составил отчет о путешествии по Горному Краю с целью прояснить степень лояльности горцев того или иного клана Ганноверам и составить единую карту лояльности и враждебности новой династии в Горной Стране. Он выделял экономические, военно-административные, цивилизационные критерии описания края, делил его в мемориале на клановые земли и, разумеется, по церковным приходам [270] .
270
Macbean A. Op. cit. Р. 68–92.
При этом священник, предлагая разные «карты» Хайленда, не диктует порядок их прочтения и совмещения. Приходская картография не является приоритетной, а лоялистами могут оказаться даже паписты [271] . Есть набор фактов, но нет логической связи, которую привычно ожидать от сочинений подобного рода [272] . Между тем в сочинениях авторов рангом повыше логическая связь между той или иной религиозной принадлежностью и верностью тому или иному монаршему дому присутствует. Возьмем наиболее примечательный пример — «Предложения к цивилизации Горной Страны» генерала Блэнда и лорда Милтона от 4 декабря 1747 г.: «Вожди, которые осознавали последствия распространения знания среди простого народа, способного однажды ослабить, если не уничтожить их зависимость от них… никого, кроме папистских епископов и священников… не поощряли, и никого, кроме… епископальных священников, которые поддерживают многие папистские принципы и которые были невыразимо усердны во введении народа в заблуждение, внушая доктрины наследственного неотъемлемого права и то, что ничто не может быть более… противоестественным, чем оспаривание желаний вождя» [273] . Или, иными словами, только протестантизм означает преданность Ганноверам; католицизм или, того хуже, епископальная вера (не что иное, как плохо скрываемый католицизм) означают «слепую» преданность вождю и тому, на кого вождь укажет как на «истинного» монарха.
271
Как заметил в этой связи о политических пристрастиях МакДоналдов преподобный Макбиэн, «Если они не смогут найти себе Претендента, они найдут какой-нибудь предлог для войны и грабежа» (Macbean A. Op. cit. Р. 79). Среди католиков, лояльных правительству, в мемориале упоминается, например, граф Сифорт (лорд Фортроуз, номинально 6-й граф Сифорт, в то время как наследным графом Си-фортом являлся Кеннет Маккензи), хотя предыдущие были мятежниками (так, Уильям МакКензи, 5-й граф Сифорт, отец Кеннета Маккензи, принял участие в восстаниях 1715–1716 и 1719 гг., хотя и был королевским патентом от 1726 г. избавлен от угрозы заключения под стражу и/или смертной казни, а актом парламента в 1736 г. освобожден от всех прочих ограничений по «Акту об изгнании» 1716 г. (George Lockhart to the King. July 7, 1726; Lockhart to Lord Inverness. July 20, 1726 // LP. P. 229, 306; Balfour J.P. The Scots peerage; containing an historical and genealogical account of the nobility of that kingdom: In IX Vols. Edinburgh, 1910. Vol. VII. P. 511–512). Обратный пример: МакЛейны из Эрднэмарчена, Стюарты из Эппина, МакДоналды из Гленко, Кэмероны из Лохила, МакИнтоши из Стрэтнэйрна, Стрэтдирна и Бэденоха, например, мятежники, но протестанты. При этом, определяя религиозные взгляды горцев, преподобный часто пишет о «смешении папистов и протестантов», предполагая нерелигиозную трактовку политического выбора в Горной Стране. Вообще в мемориале прямая, очевидная связь между религией и мятежом прослеживается автором только в случае с приверженцами епископальной церкви Шотландии. Так, например, Кэмероны, МакЛэхлэны и МакЛеаны из Эрднэмарчена и Морвена «во многом склонны к епископству, и, следовательно, [они] якобиты» (Macbean A. Op. cit. Р. 84, 86, 89, 91). Вероятную причину такой особой неприязни к «епископалам», возможно, следует искать скорее в обстоятельствах биографии Александра Макбиэна, а не в особом взгляде на роль религии в возбуждении мятежного духа в Хайленде (в 1714 г. преподобным была оставлена служба в одном из приходов Россшира из-за слишком епископальных настроений его прихожан).
272
Вместо многочисленных аналитических сочинений, указывающих на связь между «папизмом» и мятежом, приведем справедливости ради другие, подобные в анализе политических последствий религиозной принадлежности мемориалу мистера Макбиэна — отчеты командующего королевскими войсками в Северной Британии в 1725–1740 и 1745 гг. генерала Уэйда: Wade G. Report, &с., relating to the Highlands, December 10,1724 // HPJP. Vol. I. P. 132–149; и др.
273
Bland Н., Fletcher A. Proposals for Civilizing the Highlands (enclosure) // Lord Justice-Clerk for Scotland to the Duke of Newcastle. Edinburgh, December 14, 1747 // AP. Op. cit. P. 482.
Между таким акцентом и его отсутствием в сочинении преподобного Макбиэна — большая разница в смыслах, а следовательно, и в назначении. Сравнивая записки о положении в Горной Шотландии рядового клирика, пусть и «первого ряда», и государственных мужей на «шотландских» должностях высшего ранга, можно обоснованно предположить, что прямая связь между религией и мятежом (или лояльностью) — это скорее стереотип британской политической культуры. От преподобного требовался точный и адекватный расклад проякобитских и проганноверских сил в Хайленде — комментарий для ответственных за умиротворение Горного Края чинов [274] . От лорда Милтона и генерала Блэнда требовалась убедительность перед монархом и правительством в Лондоне, чтобы обосновывать и отстаивать предлагаемые ими решения «Хайлендской проблемы».
274
Отдавая должное довольно любопытным и перспективным начинаниям ростовской школы исторической антропологии, заметим, что штудии, связанные с темой человека «второго плана», оказали вполне определенное влияние на тот подход к восприятию преподобного А. Макбиэна, который избрал в данном случае автор. См., напр.: Человек второго плана в истории. Вып. 1. Ростов н/Д, 2004; Человек второго плана в истории. Вып. 2. Ростов н/Д, 2005; Человек второго плана в истории. Вып. 3. Ростов н/Д, 2006.
Перевод реалий Горной Шотландии на язык политической культуры Соединенного Королевства в XVIII в., таким образом, предстает в данном случае как процесс от начала (случай преподобного Макбиэна) и до конца (случай лорда Милтона и генерала Блэнда). При этом расклад политических сил в Хайленде, основанный на феодально-клановых отношениях, «черной ренте», разбое и, напротив, соблюдении законности, предстает в этом свете более предпочтительным аналитическим методом в выявлении лояльностей в Горном Крае в процессе решения «Хайлендской проблемы». Традиционный, стереотипный взгляд на связь между языком, религией и мятежом в Горной Шотландии оказывался на порядок менее информативным.