Чтение онлайн

Каждая вспышка воспоминаний разрывала её сердце на части. Её ошибки казались не просто шагами в прошлом, а ожогами, оставляющими шрамы на душе. Быть может, она искала искупления, но кто способен простить то, что она сама не могла себе простить? Её внутренний голос был беспощаден, нашёптывая: «Ты могла бы поступить иначе. Ты должна была поступить иначе.» Но так ли это на самом деле?

Изабелла, которая стояла неподалеку, была готова вмешаться в любой момент. Ее руки немного дрожали от злости, но взгляд был пристальным, будто прожигающий Элеонору заживо. Действия этой дамы она считала не просто наглыми, но и опасными.

— Вы держитесь слишком близко, Элеонора, — прошептала фрейлина, подойдя ближе к придворной женщине. — Не забывайте, что я… наблюдаю.

Но та никак не отреагировала. Лишь легкая ухмылка тронула уголки тонких губ, а в глазах загорелся огонь презрения.

Аурелиан, заметив, что Мари не поддалась первому удару, решил действовать жёстче. Он медленно поднялся с трона, его фигура возвышалась над залом, словно воплощение суда и неотвратимости. Голос, холодный и уверенный, прозвучал, как удар молота:

— Эти письма, обнаруженные в покоях королевы, вызывают вопросы. Неужели наша мудрая королева столь беспечна, что оставляет такую переписку на виду? Или она полагается на то, что её тайны никто не осмелится тронуть?

Слуга с трепетом шагнул вперёд, держа в руках стопку писем. Мари взглянула на них, и сердце её на мгновение сжалось. Она узнала эти записки — письма Изабеллы, обсуждавшие личные дела, не имеющие никакого отношения к интригам. Но в руках Аурелиана они выглядели, как весомые доказательства чего-то запретного, что могло поставить под удар не только её честь, но и саму её жизнь.

— Если королева не может объяснить происхождение этих писем, придётся считать их подозрительными.

Шёпот пронёсся по залу, подобно нарастающему грому. Придворные, затаив дыхание, ждали её ответа. Мари оставалась спокойной, но внутри всё клокотало от возмущения и страха. Она понимала, что любая неосторожная фраза станет ловушкой. Её враги выжидали, как хищники, готовые к последнему рывку.

Мари медленно подняла голову, её взгляд был твёрдым, словно ледяной клинок. Она шагнула вперёд, смело пересекая невидимую границу, за которой кончался страх и начиналось достоинство:

— Ваше Величество, позвольте напомнить: я не рабыня, чтобы вызывать меня на допрос перед всем двором. Я — королева, избранная вами в жёны и партнёры в управлении этим королевством. И я требую к себе соответствующего уважения.

Она выдержала паузу, позволив своим словам осесть, подобно грозовым облакам. Затем её взгляд обратился к письмам в руках слуги.

— Что же касается этих писем, — продолжила она спокойно, но с очевидным вызовом в голосе, — они представляют собой обсуждения хозяйственных дел и договорённостей с одной из моих доверенных лиц. Ни слова в них не касается политики, интриг или чего-либо, что могло бы причинить вред вашему величеству или королевству. Если кто-то считает иначе, пусть предъявит доказательства, вместо того чтобы распространять обвинения, основанные на предположениях.

Она ненадолго замолчала, а напряженные голубые глаза, подобные штормовому небу, вдруг остановились на Фридрихе. После короткого зрительного контакта, она перевела мысли в нужное русло, продолжая свою речь:

— Ваше Величество, — снова обратилась она к королю, — уважение к вашему трону начинается с уважения к тем, кто сидит рядом с вами. Если есть подозрения, они должны быть обоснованы. Иначе это лишь пустые слова, призванные унизить королеву перед её же подданными.

С этими словами она сделала шаг назад, не опуская головы и не позволяя ни единой эмоции выдать её внутреннее напряжение. Развернувшись, она покинула тронный зал, оставив гостей в напряженном молчании. Да, эта битва была выиграна. Но настоящая война еще впереди.

Как объяснить любовь, которая медленно разъедает тебя изнутри, но при этом становится твоей единственной сутью? Иногда мне кажется, что она сродни яду, что капля за каплей проникает в кровь, делая каждый вдох болезненным, а каждый удар сердца — пыткой. Но от этого яда я не могу отказаться. Он стал частью меня.

Я люблю его так, как, кажется, никто и никогда не любил. Это не светлая, безмятежная любовь, о которой пишут поэты. Моя любовь — это ночь, тяжёлая, душная, полная шёпотов и молчаливых признаний. Она напоминает океан, в который я шагнула, думая, что смогу плыть, но вместо этого каждый день тону всё глубже, теряя себя.

Я пыталась бороться, пыталась найти в себе силы вырваться из этого плена, но как можно отрезать от себя ту часть, без которой не можешь жить? Как перестать любить, если каждое его слово, каждый взгляд оставляют на мне невидимые шрамы, которые я снова и снова перечитываю, как молитву?

Любовь к нему убивает меня, но без неё я мертва ещё больше. Я ненавижу себя за то, что не могу разорвать эти цепи, за то, что подчиняюсь даже тогда, когда это уничтожает мою гордость, мою волю. Но ведь любовь — это не выбор. Это судьба, безжалостная, как ураган, сметающий всё на своём пути.

И если мне суждено умереть от неё, то пусть так. Потому что, несмотря на весь этот ад, она делает меня живой. Она — боль, но и жизнь. Она — проклятие, но и смысл всего, что у меня есть.

_______________

Холодная ночь опустилась на дворец, скрывая его стены под покровом звезд. Казалось, сам воздух был пропитан напряженностью и ожиданием. В коридорах дежурили шпионы короля: стражники, на вид, следящие за безопасностью, на самом деле ждали предателей. Их глаза не закрывались ни на минуту, строго соблюдая правила. Но даже в этом лабиринте опасностей Фридрих не собирался отступать. Он ждал слишком долго, и вскоре любовь разорвала железные оковы.

Он, как и обещал, давно уладил вопросы с Англией, его народ больше не лезет в Элдерию, а бунтари были жестоко наказаны. Но все это принц сделал не ради политики, не ради власти — ради нее. Его любовь к Мари — это не выбор. Это судьба, которая ставит перед ним невозможное и спрашивает: «Готов ли ты рискнуть всем, чтобы хотя бы на время обрести то, что никогда не станет твоим?» И ответ его, без сомнений, был одним: «Да».

Фридрих пробирался через темные коридоры дворца, умело избегая любые преграды. Он был как охотник, крадущийся к своей цели. Его шаги были бесшумными, а дыхание ровным, но в груди бушевал ураган. Ему нужно было увидеть ее. Сегодня. Сейчас. Ждать стало невыносимо.

Его путь перегородила Изабелла, стоявшая в тени колонны. Глаза девушки сверкали тревогой, а голос дрогнул, когда она обратилась к мужчине:

— Вы с ума сошли, Ваше Высочество, — прошептала она. — Весь дворец полон шпионов. Если Вы будете пойманы, конец будет не только Вам, но и Ее Величеству.

— Я знаю, — коротко ответил он, глядя ей прямо в глаза. — Но я не могу иначе.

Изабелла, чьи руки слегка дрожали, а глаз чуть ли не дергался, сдалась и легко кивнула:

— Поторопитесь, я отвлеку охрану.