Чтение онлайн

Привезенное небольшое невенецианское пополнение Балдуин II немедленно отправил в Алеппо, получив сообщения, что аль-Бурсуки выходит отбивать город. Вооруженные пилигримы получили возможность реализовать мечту о схватке с нехристями и готовились претерпевать тяготы осады и добывать славу.

С флотом вышло иначе. Дож пришел воевать неверных и спасать христиан, но делать это намеревался непременно с моря, и чтобы имелось встречное предоставление — трофеи, стратегическая польза республике и привилегии. Король лишаться дохода от пошлин не желал, на морские операции силы во время конфликта с Мосулом отвлекать не хотел, а уж ввязываться в противостояние с Византией не собирался вообще ни при каких обстоятельствах, с этим даже дож не спорил. Но венецианцы на сушу не собирались, а отказаться от участия в походе на мусульман его величество не мог. Сам ведь помощи просил, да и концепции «защиты Святой Земли» это противоречило. Опять же, ссориться с Венецией не стоило, а зачистка моря от флота Фатимидов выгоду для Иерусалима несла огромную. Основную роль брала на себя венецианская эскадра, но плавать в безопасных водах будут все и еще долго.

За тринадцать лет, прошедших с разгрома египтян на море и взятия Сидона с Тиром, воды утекло достаточно. Флот Египта вполне (с помощью пизанцев, поскольку дерево, металл и смола у Фатимидов были в дефиците и поставлялись извне) восстановился и активно мешал христианскому судоходству. Латиняне Заморья в ответ могли выставить только пиратов Сидона и невеликое число боевых кораблей из других портов, отчего потери конвоев из Европы росли и требовали усиления охраны, что повышало цены перевозки и импорта, а экспорт частично перетягивало в Александрию. Потому идея завоевания господства на море оказалась близка и Иерусалиму, и Венеции, и стороны договорились.

Балдуин II передал под командование дожа все корабли, какие смог найти, и выделил около трех тысяч бойцов. Из бонусов Микеле выжал обмен принадлежащей Венеции трети маленькой Хайфы на такую же в ведущей Акре, с правом экстерриториальности и полным освобождением от пошлин всех операций там совершаемых, аналогичные кварталы в Аскалоне, Бейруте и ряде других городов, суд венецианцев на всей территории королевства по своим законам, разрешение исков подданных Иерусалима к венецианцам венецианским судом (но разбор претензий венецианцев к местным остался за королевской курией) и еще ряд льгот, включая, разумеется, неприменение «берегового права».

В проект дожа вошел и Понс Триполийский, который вовсе не хотел на восточный фронт, защищать неинтересный ему Алеппо, а против набега на египтян совершенно не возражал.

Целью морской экспедиции против Фатимидов избрали Тиннис, огромный и богатый город, третий в Египте по численности населения (около 70 тысяч человек). Притом город не торговый, а ремесленный, ведущий центр текстильного производства на всем Ближнем Востоке, насчитывающий несколько сотен мануфактур по переработке хлопка (немалая часть из которых принадлежала казне), и это не считая мелких мастерских. Соответственно, население там в основном работало по найму либо обслуживало производство, то есть к боевым действиям было не склонно, и по исламским понятиям относилось к низшим слоям общества, вооружать которых даже для защиты от нападения городской верхушке вряд ли пришло бы в голову.

Летом объединенная эскадра под командованием Микеле направилась вдоль побережья на запад.

Между Пелузием и Аскалоном, ее, на свою беду, перехватил флот Фатимидов. Венецианцам, как писал позже хронист Вильгельм Тирский «благоприятствовали и ветер, и освещение, и море, и корабли дожа обрушились на египетский флот и быстро привели его в расстройство». Противник действительно рассеялся и попытался бежать, но франки стремились лишить Каир кораблей в принципе, отчего погоню не останавливали и в итоге пустили на дно почти всех, «море окрасилось кровью врагов, а берега покрылись трупами их, куда они были выброшены морем», как выразился тот же летописец. Сражение у Аскалона решило вопрос о господстве на море, в этот раз восстановить флот египтяне уже не смогли. Одна из основных целей Венеции в этом заезде была достигнута.

После сражения, Микеле и Понс Триполийский направились к Тиннису.

Город оказался укреплен слабо. Считалось, что с моря его защищает мощный флот, а с суши угрожать некому. Высадке крестоносцев малочисленный гарнизон — фактически городская стража, помешать не смог. В отличие от портовых городов Леванта или Александрии с Дамиеттой, где нападавших кроме армии встречали многочисленные купцы со своей охраной и моряки (всяк из которых подрабатывал пиратством), в Тиннисе кроме стражи сопротивление оказывать было некому, наемные ткачи к тому малоприспособлены, приказчики мануфактур тоже. Потому немалая часть жителей при начале штурма просто разбежалась.

Город взяли в несколько дней, после чего начали планомерно грабить, перевозя трофеи, в которых объемную часть составляли ткани, на склады в Иерусалимском королевстве.

Египтяне из близлежащих городов, в первую очередь Дамиетты, попытались выбить противника, но атаки разрозненных отрядов франки уверенно отразили. После чего местные начальники запросили подкреплений из Каира, а сами остались неподалеку и принялись «героически сдерживать наступление неверных», которые, правда, за пределы посадов не очень совались, отчего оборона получилась на славу.

В этих интересных занятиях стороны провели лето. Подкрепление Каир не прислал, поскольку визирь аль-Акмал с основным войском гонялся за кочевниками на западной границе. Египет подвергся набегу многочисленной орды берберов, грабивших сразу несколько провинций и оторваться от них египтяне сразу не могли. Тем более узнав, что наступление франков удалось остановить на границах Тинниса. Поймав берберов, аль-Акмал нанес им сокрушительное поражение, «убил и пленил многих, и наложил на них ежегодную дань установленного размера», как о том летописец сообщает. После чего визирь с компанией направились к крестоносцам.

С египетскими основными силами латиняне бой не приняли, разрушили в Тиннисе что смогли и спалили остальное, а затем погрузились на корабли и вернулись в Заморье.

Спустя некоторое время выяснилось, что отплыли не все, венецианцы оставили послов. Возврата эскадры визирь не хотел, в отсутствие флота защищать прибрежную зону не мог, а всю осень, пока шли переговоры, дож пиратствовал у берегов Египта, захватив множество судов и практически парализовав египетскую средиземноморскую торговлю. Канонерок к тому времени еще не изобрели, но «дипломатия канонерок» уже давно существовала, так что переговоры кончились успешно для Венеции, принеся ей в Каире аналогичные Пизе торговые преференции.

Для Латинских королевств итогом кампании стала не только богатая добыча, но и господство европейцев на море, что активизировало левантийскую торговлю. Первую роль в транзите захватила Венеция, но безопасность плавания сулила выгоду вообще всем христианским купцам.

Разорение же конкурирующего промышленного центра, повысило вес хлопчатобумажного производства в Леванте. Ведущим производителем текстиля на некоторое время стал Дамаск, жиреющий на выбывании из гонки Тинниса и Алеппо, причем следующие несколько лет, доходило до продажи египетского хлопка франкам, поскольку перерабатывать на месте его стало некому. Со временем Тиннис свои позиции восстановил, но уже с меньшим весом. Кроме того, удар по морской торговле и производству, лишил Каир немалой доли налоговых поступлений, резко ослабив бюджет.

Перехват средиземноморской торговли у египтян Венецией и Пизой, для Иерусалима нес и еще одно следствие. Итальянские республики теперь «сидели на двух стульях», торгуя и с землями крестоносцев, и с Египтом, отчего стали весьма заинтересованы в мире между этими былыми противниками.

Успешно закончив операции на Ближнем Востоке, корабли полностью удовлетворенного собой дожа весной 1124 года отплыли из Леванта. Но направились не домой, настал черед решить вопрос с Византией.