Чтение онлайн

Да, на «невидимую руку рынка» Адама Смита (которая тоже изначально рука Божественного провидения), похоже. Причем, совпадений в экономической теории вообще множество, Д. Гребер, высказывает мнение, что Смит постулаты об обмене как естественном продукте человеческого разума и речи, заимствовал у аль-Газали (умер в 1111 г.), как и пример про «никто не видел, чтобы две собаки обменивались костями». Да и классический пример с операциями на фабрике, еще в Средние века приведен мусульманами, а в личной библиотеке А. Смита имелись переводы трудов персидских (и арабских) средневековых ученых. Собственно, «кривую Лаффера», популярную среди экономистов при президенте Рейгане, часто называют кривой Халдуна-Лаффера, поскольку впервые в виде общего принципа она изложена в книге Ибн Халдуна «Мукаддима» в 1377 году. Так что, об истоках либеральной экономики, можно задуматься…

Но вернемся к исламу и поговорим о капитале. В христианском мире не одобрительно относились не только к процентам по займам, но и к торговле вообще (купцы ничего не производят, лишь увеличивают цены), а в исламе твердо помнили, что «Аллах разрешил торговлю», хоть и «запретил рост». Но были и другие кардинальные отличия.

1. Исламское право предельно индивидуалистично и долго не знало не только правовых фикций в виде юридических лиц, но и системной групповой ответственности вообще, только личную.

В Европе (и на Дальнем Востоке, кстати) исторически сложились постоянные корпорации — церковь, города с автономией, гражданами и статутами. В которых создавались закрытые объединения низшего уровня — цеха и иные общины, где член корпорации выступал не как индивидуальная личность, но в первую очередь как член коллектива, священник, монах, горожанин или цеховой, имеющий присущие только его коллективу права (в том числе на суд по своему праву), но и несший обязанности внутри общины, а во внешнем мире — разделяющий ответственность за любого иного собрата. То есть, признанные судом долги конкретного купца из города Х, добрые люди из других земель спокойно взыскивали с любого гражданина города Х, где бы его не поймали, а уж тот потом вправе был вернувшись домой разбираться внутри своего колхоза и требовать с истинного виновника убытков в двойном размере. Тут возникало много интересных коллизий (студенты, например, иногородние, требовали к ним это правило не применять), но в целом долгое время схема работала и отмирать стала, когда торговые корпорации оформились самостоятельно и «вышли» из общегородского единства, затребовав ответа только за себя непосредственно… впрочем, это мы отвлеклись.

В исламе, как мы выше убедились, никаких корпораций не водилось, а всякий торговец заключал сделку и держал по ней ответ лично и индивидуально, и — каждый раз только по конкретной сделке (или договору). Если же с одной стороны выступала группа торговцев, «фирмой» они не становились, а представляли солидарную множественность лиц на стороне сделки — но, опять же, только непосредственно этой. Приказчики и агенты ничего не меняли — они работали от имени конкретного лица или лиц, и «каждый раз как в первый раз». В условиях уммы и единого шариата это долго служило преимуществом, но сильно мешало работать в Европе и позже стало тормозить развитие экономики.

2. Финансовые практики, несмотря на единый закон, существовали разные. В торговле развитые, в остальных сферах довольно примитивные.

Для крестьян, ремесленников и служивого сословия, вплоть до халифов, суть отношений не отличалась от европейских. В тех же кредитах, запрет процентов обходился через дисконт, когда выдавалось денег меньше, чем отражалось в документах, либо, если с залогом — через РЕПО, т. е. к примеру, кредитор покупал предмет залога за 100 динаров, и обязывался продать через год за 120 динаров (посейчас популярная схема, российские суды с ней пытались бороться, но добились лишь технического усложнения). Опять же, использовались в качестве агентов неверные, на которых запреты шариата не распространялись. Что интересно, в исламском мире ведущими ростовщиками стали не иудеи, а христиане восточных церквей, еще при общем халифате легализовавшие процентные займы (отсутствие этого запрета в Русской православной церкви оттуда же). А порой на запрет процентов правоверные просто не обращали внимания — в конце XI века, когда один шариатский авторитет в Багдаде стал слишком рьяно обличать лихву, его просто выслали из столицы.

Кстати, распространенная идея о неодобрении залога в исламе, строго говоря, неверна. Пророк, согласно хадиса — причем авторства его вдовы Аиши, ставшей видной первоисламской правотолковательницей (что на роль женщин в исламе отчетливо намекает, тем паче, как все помнят, первым человеком после пророка, принявшим мусульманство, стала его первая жена), покупал зерно на основе отсроченного платежа и в залог отдавал свои доспехи.

На селе изначально главными ростовщиками стали собирающие подати откупщики либо чиновники, работавшие по одной схеме. Перечислив причитающуюся с территории сумму налогов (откупщик заранее, фискал по факту), сборщик полностью распоряжался всем остатком, а потому не только выжимал подати по максимуму и сверх, но и получал живые деньги или обязанность податных заплатить. Согласитесь, прокрутить напрашивается, тем паче, средства принуждения к возврату долга имелись штатно.

Поэтому передача земель в икт становилась для селян облегчением. Чиновники (откупщики) спешили выбить налоги сразу, не будучи уверенными, что на следующий год выиграют тендер на откуп или получат назначение в то же место, и — они сдавали государству четко назначенную сумму, а себе оставляли что сверх того. Иктадар (за исключением ранних тюрок, о чем мы упоминали) получал «в кормление» право сбора налогов на обратных условиях — оговоренную сумму собранного оставлял себе, а наверх засылал что уж останется. Никакого стимула собирать больше своего он не имел, да и получая с людишков на постоянной, а порой наследственной, основе, был заинтересован в сохранении кормовой базы на долгосрок, иногда (особенно после удачного похода с трофеями) перенося задолженность по налогам на следующие годы.

Вот кредитовать селян иктидары не рвались, и откупщиков заменили купцы. Тема стала практически легальным прообразом фьючерса — купец перед севом вносил предоплату по сниженной цене, а по уборке урожая получал товар. Если бы купец при этом разделял риск неурожая, чего, разумеется, вовсе не подразумевалось, это вообще кредитом не считалось бы.

3. В торговле финансовая система развилась достойно и многовариантно, но нюанс имелся. В Европе капитал был преимущественно долговой, а у мусульман — акционерный.

Христиане предпочитали кредитовать. Чему имели предпосылки — отсутствие единого правового поля, трудности розыска должника за пределами своей области, нерегулярные контакты даже с соседними регионами, а с другой стороны, мощные кредитные центры в лице монастырей.

Ислам процессуальных проблем с взысканием не знал, купцы систематически разъезжали по всему свету, легко включаясь в представительство интересов коллег, нормы были едины, а корпораций с ликвидностью там не нашлось. Процветало партнерство, т. е. не «взял долг — верни с процентами, остальное твои проблемы», а «скинулись десять человек, на собранное один из них торгует, прибыль делят пайщики пропорционально вкладу, как и убытки». И любой имеющий деньги вкладывался в самые разные подобные проекты одновременно, а порой и отъезжающий проинвестированный купец из партнерства, «хеджировался» перед отъездом, вкладывая часть личных средств в коллегу, двигающегося в другом направлении.

Более того, купцы создавали партнерства вообще без денег, на репутации (шарика аль-мафалис), чтобы закупать товар на условиях отсрочки платежа, а затем продавать. Тут прибыль официально делилась только поровну, без пропорций, поскольку исчислить репутацию считалось невозможным.

Кредит, разумеется тоже существовал, просто в меньшей доле. Основной схемой считался товарный кредит — продажа с отсрочкой платежа (или наоборот предоплата и возврат товаром), который вообще под запрет займов попадал с трудом (позже это ужесточали), а проценты закладывались в цену.

Ну и широко распространенная «мудараба» или «кирад» — вышеописанная схема паевого партнерства, имела на самом деле три основных варианта, формально во всех оставаясь легальной. Совпадение формы и содержания описано выше — акционерный капитал. Но этим же могли прикрывать процентный кредит, и, что оригинально, найм. Как ранее упоминалось, наемный работник — лицо низкоранговое, а партнер в торговле — элита. Потому работнику вместо зарплаты иной раз платили якобы партнерский процент с прибыли, что его статус резко повышало, а заодно и стимулировало.