Чтение онлайн

– Смотри!
– закричал тот Киафе.
– Его бьют по щеке, а он подставляет другую! Вот этому он учит народ!

– На моем месте ты бы и не то подставил, дубина!
– пробурчал Курочкин.
– Тоже мне философ нашелся! Толстовец!

Допрос начал Киафа:

– Кто ты такой?

Курочкин взглянул на судей. В этот раз перед ним были не простодушные рыбаки и землепашцы, а искушенные в софистике священники. Ему стало ясно, что пора открывать карты.

– Я прибыл сюда с научной миссией, - начал он, совершенно не представляя себе, как растолковать этим людям свое чудесное появление в их мире.
– Дело в том, что Иисус Христос, которого якобы вы собирались распять...

– Что он говорит?
– поинтересовался глуховатый Ицхак бен Зарх, приложив ладонь к уху.

– Утверждает, что он мессия по имени Иисус Христос, - пояснил Киафа.

– "Кто дерзнет сказать слово от имени моего, а я не повелел ему говорить, тот да умрет". Второзаконие, глава восемнадцатая, стих двадцатый, - пробормотал бен Зарх.

– Значит, ты не рожден женщиной?
– задал новый вопрос Киафа.

– С чего ты это взял?
– усмехнулся Курочкин.
– Я такой же сын человеческий, как и все.

– Чтишь ли ты субботу?

– Там, откуда я прибыл, два выходных в неделю. По субботам мы тоже не работаем,

– Что же это за царство такое?

– Как вам объяснить? Во всяком случае, оно не имеет отношения к миру, в котором вы живете.

– Что?
– переспросил бен Зарх.

– Говорит, что его царство не от мира сего. Как же ты сюда попал?

– Ну, технику этого дела я вам рассказать не могу. Это знают только те, кто меня сюда перенес.

– Кто же это? Ангелы небесные?

Курочкин не ответил.

Киафа поглядел на собравшихся.

– Еще вопросы есть?

Слово взял Иосиф Гур Арий.

– Скажи, как же ты чтишь субботу, если в этот день ты занимался врачеванием?

– А что же, по-вашему, лучше, чтобы человек умер в субботу?
– задал в свою очередь вопрос Курочкин.
– У нас, например, считают, что суббота для человека, а не человек для субботы.

Допрос снова перешел к Киафе.

– Называл ли ты себя царем иудейским?

– Вот еще новость!
– Курочкин снова пришел в раздражение.
– Глупее ты ничего не придумаешь?!

Управитель дал ему новую затрещину.

– Ах так?!
– взревел Курочкин.
– При таких методах следствия я вообще отказываюсь отвечать на вопросы!

– Уведите его!
– приказал Киэфа.

x x x

Понтий Пилат беседовал в претории с гостем, прибывшим из Александрии.

Брат жены прокуратора Гай Прокулл, историк, астроном и врач, приехал в Ерушалаим, чтобы познакомиться с древними рукописями, находившимися в Храме.

Прислуживавшие за столом рабы собрали остатки еды и удалились, оставив только амфоры с вином.

Теперь, когда не нужно было опасаться любопытных ушей, беседа потекла свободней.

– Мне сказала Клавдия, что ты хочешь просить императора о переводе в Рим. Чем это вызвано?
– спросил Прокулл.

Пилат пожал плечами.

– Многими причинами, - ответил он после небольшой паузы.
– Пребывание в этой проклятой стране подобно жизни на вулкане, сегодня не знаешь, что будет завтра. Они только и ждут, чтобы всадить нож в спину.

– Однако же власть прокуратора...

– Одна видимость. Когда я подавляю восстание, всю славу приписывает себе Люций Вителлий, когда же пытаюсь найти с иудеями общий язык, он шлет гонцов в Рим с доносами на меня. Собирать подати становится все труднее. Мытарей попросту избивают на дорогах, а то и отнимают деньги. Недоимки растут, и этим ловко пользуется Вителлий, который уже давно хочет посадить на мое место кого-нибудь из своих людей.

– И все же...
– начал Прокулл, но закончить ему не удалось. Помешал рев толпы под окнами.

– Вот, полюбуйся!
– сказал Пилат, подойдя к окну.
– Ни днем, ни ночью нет покоя. Ничего не поделаешь, придется выйти к ним, такова доля прокуратора. Пойдем со мной, увидишь сам, почему я хочу просить о переводе в Рим.

Толпа неистовствовала.

– Распни его!
– орали, увидев Пилата, те, кто еще недавно целовал у Курочкина подол хитона. Распятие на кресте было для них куда более увлекательным мероприятием, чем любые проповеди, которыми они и без того были сыты по горло.
– Распни!!

– В чем вы обвиняете этого человека?
– спросил Пилат, взглянув на окровавленного Курочкина, который стоял, потупя голову.

Вперед выступил Киафа.

– Это наглый обманщик, святотатец и подстрекатель!

– Правда ли то, в чем тебя обвиняют?

Мягкий, снисходительный тон Пилата ободрил совсем было отчаявшегося Курочкина.

– - Это страшная ошибка, - сказал он, глядя с надеждой на прокуратора, меня принимают тут не за того, кто я есть на самом деле. Вы, как человек интеллигентный, не можете в этом не разобраться!

– Кто же ты есть?

– Ученый. Только цепь нелепейших событий...

– Хорошо!
– прервал его Пилат.
– Прошу, - обратился он к Прокуллу, выясни, действительно ли этот человек ученый.

Прокулл подошел к Курочкину.

– Скажи, какие события предвещает прохождение звезды Гнева вблизи Скорпиона, опаленного огнем Жертвенника?

Курочкин молчал.

– Ну что ж, - усмехнулся Прокулл, - этого ты можешь и не знать. Тогда вспомни, сколько органов насчитывается в человеческом теле?

Однако и на второй вопрос Курочкин не мог ответить.

– Вот как?!
– нахмурился Прокулл.
– Принесите мне амфору.

Амфора была доставлена.

Прокулл поднес ее к лицу Курочкина.

– Как ты определишь, сколько вина можно влить в этот сосуд?

– Основание... на... полуудвоенную высоту...
– забормотал тот. Как всякий гуманитарий, он плохо помнил такие вещи.

– Этот человек - круглый невежда, - обратился Прокулл к Пилату, однако невежество еще не может служить причиной для казни на кресте. На твоем месте я бы его публично высек и отпустил с миром.

– Нет, распни его!
– опять забесновалась толпа.

Курочкина вновь охватило отчаяние.

– Все эти вопросы не по моей специальности! закричал он, адресуясь непосредственно к Пилату.
– Я же историк!

– Историк?
– переспросил Прокулл.
– Я тоже историк. Может быть, ты мне напомнишь, как была укреплена Атлантида от вторжения врагов?

– Я не занимался Атлантидой. Мои изыскания посвящены другой эпохе.

– Какой же?

– Первому веку.

– Прости, я не понял, - вежливо сказал Прокулл.
– О каком веке ты говоришь?