Лавровый венок я отправил на суп…
Шрифт:
* * *
К приятелю, как ангел-утешитель,иду залить огонь его тоски,а в сумке у меня – огнетушительи курицы вчерашние куски.* * *
Бездарный в акте обладаниятак мучим жаждой наслаждений,что утолят его страданиялишь факты новых овладений.* * *
Огонь печи, покой и тишина.Грядущее и зыбко, и тревожно.А жизнь, хотя надежд и лишена,однако же совсем не безнадежна. * * *
Я часто вижу жизнь как сцену,где в одиночку и гуртомвсю жизнь мы складываем стену,к которой ставят нас потом.* * *
Блаженны, кто жизнь принимает всерьез,надеются, верят, стремятся,куда-то спешат и в жару, и в мороз,и сны им свирепые снятся.* * *
С возрастом отчетливы и страннымысли о сложившейся судьбе:все ловушки, ямы и канканы —только сам устраивал себе. * * *
Зря ты, Циля, нос повесила:если в Хайфу нет такси,нам опять живется веселои вольготно на Руси.* * *
Когда я оглохну, когда слепотазапрет меня в комнатный ящик,на ощупь тогда бытия лепотамне явится в пальцах дрожащих.* * *
Ты со стихов иметь барыш,душа корыстная, хотела?И он явился: ты паришь,а снег в Сибири топчет тело. * * *
Я тогу – на комбинезонсменил, как некогда Овидий(он также Публий и Назон),что сослан был и жил в обиде,весь день плюя за горизонт,и умер, съев несвежих мидий.* * *
Слаб и грешен, я такой,утешаюсь каламбуром,нету мысли под рукой —не гнушаюсь калом бурым.* * *
То ли такова их душ игра,то ли в этом видя к цели средство,очень любят пыток мастерас жертвой похотливое кокетство. * * *
Приятно думать мне в Сибири,что жребий мой совсем не нов,что я на вечном русском пиремеж лучших – съеденных – сынов.* * *
Мне, судя по всему, иным не стать,меня тюрьма ничуть не изменила,люблю свою судьбу пощекотать,и, кажется, ей тоже это мило.* * *
Боюсь, что жар и горечь судеб нашихпокажется грядущим поколеньямразнежившейся рыхлой простоквашей,политой переслащенным вареньем. * * *
И мысли, и дыхание, и тело,и дух, в котором живости не стало, —настолько все во мне отяжелело,что только не хватает пьедестала.* * *
Меня растащат на цитатыбез никакой малейшей ссылки,поскольку автор, жид пархатый,давно забыт в сибирской ссылке.* * *
В любви к России – стержень и основадуши, сносящей боль и унижение;помимо притяжения земного,тюремное бывает притяжение. * * *
За года, что ничуть я не числю утратой,за кромешного рабства глухие годастолько русской земли накопал я лопатой,что частицу души в ней зарыл навсегда.* * *
Есть жуткий сон: чудовище безлико,но всюду шарят щупальца его,а ты не слышишь собственного крика,и близкие не видят ничего.* * *
Сибирь. Ночная сигарета.О стекла снег шуршит сухой,и нет стыда, и нет секретав тоске невольничьей глухой. * * *
Я пил нектар со всех растений,что на пути своем встречал;гербарий их засохших тенейтеперь листаю по ночам.* * *
Как дорожная мысль о ночлеге,как виденье пустыни – вода,нас тревожит мечта о побегеи тоска от незнанья – куда.* * *
Был ребенок – пеленки мочил я, как мог;повзрослев, подмочил репутацию;а года протекли, и мой порох намок —плачу, глядя на юную грацию. * * *
Как ты поешь! Как ты колышешь стан!Как облик мне твой нравится фартовый!И держишь микрофон ты, как банан,уже к употреблению готовый.* * *
Словить иностранца мечтает невеста,надеясь побыть в заграничном кинопосредством заветного тайного места,которое будет в Европу окно.* * *
Мы всю жизнь в борьбе и укоризнемечемся, ища благую весть;хоть и мало надо нам от жизни,но всегда чуть более, чем есть. * * *
Где ты нынче? Жива? Умерла?Ты была весела и добра.И ничуть не ленилась для ближнегоиз бельишка выпархивать нижнего.* * *
В той мутной мерзости падения,что я недавно испытал,был острый привкус наслаждения,как будто падая – взлетал.* * *
Конечно, есть тоска собачьяв угрюмой тине наших дней,но если б жизнь текла иначе,своя тоска была бы в ней. * * *
С людьми вполне живыми я живу,но все, что в них духовно и подвижно,похоже на случайную траву,ломящуюся к свету сквозь булыжник.* * *
Чтобы прожить их снова так же,я много дней вернуть хотел бы;и те, что память сердца скажет,и те, что помнит память тела.* * *
Был юн – искал кого-нибудь,чтоб душу отвести,и часто я ходил взгрустнутьк знакомым травести.Теперь часы тоски пусты,чисты и молчаливы,а травести – давно толсты,моральны и сварливы. Поделиться с друзьями: