Лавровый венок я отправил на суп…
Шрифт:
* * *
Я в зеркале такой кошмарвчера увидел утром мглистым,что из души последний парнемедля вытек с тихим свистом.* * *
Ракеты глотают пространство,гонимы азартом игрыи блажью земное засранствопродлить на иные миры.* * *
Есть нечто вне формы и меры,вне смысла, вне срока, вне фразы,что острым предчувствием верытревожит незрячий мой разум. * * *
А славно бы увидеть, как в одеждея лягу под венки при свете дняи женщины, не знавшиеся прежде,впервой сойдутся вместе у меня.* * *
Приятель позвонил, что рядом он,тоскливо будет вечер нами прожит:бездарен и пронзительно умен,застольем наслаждаться он не может.* * *
Я жил бегом, но вдруг устал,и новых мыслей – кот наплакал,и голова моя пуста,как юбка, скинутая на пол. * * *
Вслед музыке, мятущейся по мускулам,эпоху, как похмелье, держит пленрасслабленного, вялого и тусклогокануна неизбежных перемен.* * *
У множества людей тоскливы лица,готовые к любому выражению,когда бы пофартило прислонитьсяк любому, но сплоченному движению.* * *
День – царство зла. Но в час вечерний,смывая зависть и коварство,нам разливает виночерпийдобра и кротости лекарство. * * *
Бери меня, мотив, томи, зови,тянись неодолимо и протяжно,все песни мы поем лишь о любви,а к Богу или дьяволу – неважно.* * *
Подлинность истории – не в бумажной каше,красящей прошедшее контурно и бледно,подлинность истории – смех и слезы наши,тающие в воздухе быстро и бесследно.* * *
Я в этой жизни – только странники вновь уйду в пространство ночи,когда души отверстый краниктепло свое сполна расточит. * * *
Надежды, в Бога душу вашу мать!Надежды! Вам же следует сбываться!С надеждами прекрасно выпивать,но очень тяжело опохмеляться.* * *
Судьба отнюдь не полностью и строгово всем руководится небесами:супруга нам даруется от Бога,подруг должны разыскивать мы сами.* * *
Ревнители канона и традициив любой идеологии и нацииусердно служат злу в его полиции,преследующей жажду изменяться. * * *
Мышлением себя не иссушая,живу я беззаботно, как барсук,то дьявола, то Бога искушаясоблазном разделить со мной досуг.* * *
Он не был чванен и спесив,под юбку в самом лез начале,и что мерзавец некрасив,они уже не замечали.* * *
Послушно готов я гореть на огне,но только в преддверье огняВсевышний обязан ответствовать мне,горят ли, кто хуже меня. * * *
Отвергнувши все компромиссы,черты преступив и границы,евреи бегут, будто крысы,и сразу летят, словно птицы.* * *
Участь, приятель, заведомо яснуюнаша планета готовит себе,счастье, что жить в эту пору прекраснуюуж не придется ни мне, ни тебе.* * *
Ах, любовь, хладнокровным ты – примус,и становится мужествен трус,даже минус, возлегши на минус,от любви превращается в плюс. * * *
Зря не верят в мудрость задате, кто мыслит головой:жопа есть – ума не надо,ибо ум у жопы – свой.* * *
Попыткам осветить свою тюрьму,несчетным видам веры – нет конца,по образу и духу своемутворим себе мы вечного Творца.* * *
И забытья похож восторг,и обморочна дрожь,и даже сам предсмертный стонс любовным хрипом схож. * * *
Когда мы пьем, бутылка честнотеплом покоя дарит нас,и мир становится на место,остановив безумный пляс.* * *
Поток судьбы волочит нас, калеча,о камни дней, то солоных, то пресных,и дикие душевные увечьякуда разнообразнее телесных.* * *
Боюсь, что еврея постигнет в теплеразжиженность духа и крови:еврейское семя на мерзлой землевзрастает гораздо махровей. * * *
Кормясь газет эрзацной пищейи пья журнальный суррогат,не только духом станешь нищий,но и рассудком небогат.* * *
Подумав к вечеру о вечности,где будет холодно и склизко,нельзя не чувствовать сердечностик девице, свежей, как редиска.* * *
Зачем Господь, жестокий и великий,творит огонь, побоище и тьму?Неужто наши слезы, кровь и крикилюбезны и прельстительны Ему? * * *
Душа моя, не внемля снам и страхамна поприще земного приключения,колеблет между Бахусом и Бахомсвои непостоянные влечения.* * *
В музейной тиши галерейслучайным восторгом согретый,люблю я, усталый еврей,забиться в сортир с сигаретой.* * *
Друзьям и нянькой, и сиделкойбывал я бедственной порой,моей души обильной грелкойлечился даже геморрой. Поделиться с друзьями: