Лавровый венок я отправил на суп…
Шрифт:
* * *
У Фрумы – характер угрюмый,но женский у Фрумы талант:Абрам в обрамлении Фрумыстал чистой воды бриллиант.* * *
Какая это дивная затея —стихи писать, слова перебирая,то жарко от удачи холодея,то холодно свой пламень озирая.* * *
На плаху здесь возводится струна,и рвут ее – нет звука безобразней,азартно аплодирует странаи плачет, расходясь от места казни. * * *
Счастье всем, лишь выигрыши знавшим,что же до других в житейской гуще —сдавшимся страшней, чем проигравшим,думать о бессоннице грядущей.* * *
Наряды стали вдруг длиннее,навязан бабам жуткий стиль —международные евреиреализуют свой текстиль.* * *
Поступки выбирая, как дорогу,беречь лицо храню обыкновение,лицо мы обретаем понемногу,теряем – за единое мгновение. * * *
Изведавшие воздуха тюрьмыполны необъяснимой ностальгии,пожизненно уже другие мы,не лучше и не хуже, но другие.* * *
В любом из разных мест,где мы ютимся вместе,одни несут свой крест,другие – носят крестик.* * *
Устройство мироздания посредственно,как циники твердят и старики:все худшее случается естественно,хорошее – творится вопреки. * * *
Конечно, дважды два – всегда четыре,конечно, неизменны расстояния,но все, что мы любили в этом мире,прекраснеет в минуты расставания.* * *
С годами дни становятся короче,несбывшееся вяжется узлом,и полнятся томительные ночипленительными снами о былом.* * *
Я верю в честность, верю в честь,но зорок без отдохновения:у всякой нравственности естьсвой личный камень споткновения. * * *
Нисколько нет особого геройствав азарте, игровом и добросовестном,но ценное и редкостное свойство —умение проигрывать с достоинством.* * *
Отменно, что пожить нам довелось.Что коротко – единственная жалость.Работа проедает нас насквозь,а близкие изводят что осталось.* * *
Раздвоение и нужно и возможнов нашем деле, неизвестностью чреватом,будь безумен в созидании, художник,но трезвей, имея дело с результатом. * * *
Время тянет в эмиграциюот российских береговудивительную нацию —всехних внутренних врагов.* * *
Застенчив и самонадеян,всегда с людьми, везде один,меж русских был я иудеем,а меж евреев – славянин.* * *
Нас постепенно жизни прозалюбовно гладит по щекам,и слезы раннего склерозатекут из глаз по пустякам. * * *
Нет пока толпы на лобном месте,нет еще трезвона с каланчи,в дружеском застолье с нами вместезавтрашние наши палачи.* * *
Мы за вождями дружной гущейготовы лезть в огонь и воду,властям опасен лишь непьющий,но он враждебен и народу.* * *
Мы все учились понемногу,сменив учебники не раз,и неспособность к диалогуапломбом зубы скалит в нас, * * *
Клеймя то подлецов, то палачей,мы нежимся, заочный суд устроив,но счастливы – от мерзких мелочейв характерах талантов и героев.* * *
Приходят, проходят, стираются годы,слетает, желтея, исписанный лист,прозрачен и призрачен воздух свободы,тюремный – удушлив, тяжел и нечист.* * *
С утра в себе огонь мы легче тушими многие слова берем назад,но утренняя трезвость нашим душамвреднее, чем полуночный азарт. * * *
Жена – в тоску, в запой – шалава,а сам усоп – и был таков,и над могилой веет слава —коктейль восторгов и плевков.* * *
Наш век иных тем удивительней,что обеляет много тщательнейсвятых лжецов, святых растлителей,святых убийц-доброжелателей.* * *
Я вновь ушел в себя. С раскрытым ртомторчу, забыв о мире, что вовне:пространство между Богом и скотомсвободно помещается во мне. * * *
В себе я много раз их узнавал —те чувства, что вскипают вереницей,когда вступает в жизнь провинциалв надменной и насмешливой столице.* * *
Ничуть не думая о смерти,летишь, чирикая с утра,а где-то случай крутит вертели рубит ветки для костра.* * *
Заботы будней повседневны,мы ими по уши загружены,и где-то спящие царевныбез нас окажутся разбужены. * * *
Я в литературе жил цыганом:жульничал, бродяжничал и крал,ставки назначал с пустым карманоми надрывно клялся, если врал.* * *
Нет, я не жалею, как я прожилгоды искушений и подъема,жаль, что население умножилменьше, чем какой-нибудь Ерема.* * *
Пользуясь остатком дарований,вычеркнув удачи и успехи,я кую из разочарованийплотные душевные доспехи. Поделиться с друзьями: