Чтение онлайн

— Знаю, — глухо ответил Дэмин, отворачиваясь. — Кто-то напомнил Сфатиону о причинах его ненависти к Вертерхардам, а затем помог ему найти брешь в защите белого замка. Так красный герцог попал в ловушку со всей своей большой армией шепчущих.

— Дядя и правда убил Вертерхардов, как и хотел, — не поняла Кьяра. — Сложно назвать это ловушкой.

Дэмин не ответил.

Вернувшегося Олтара встретили во дворце как героя. Героем он и был: благодаря мастеру безопасности Вартан уже полностью оправился в не слишком заботливых, но умелых руках Йоланы, а пар-оольский артефактолог, наверное, уже поведал все, что знал. Даже сам император был так счастлив видеть Лиамею живой и невредимой, что из благодарности попытался обнять Олтара, для чего громадному мастеру безопасности пришлось встать на одно колено. Лиамея, растроганная теплым приемом, тоже присела, но когда старик отпустил ее плечи, Олтар уже исчез.

.

Вот уже сутки Лиамея почти не отлучалась из пропахших эликсирами душных золотых покоев. Доклад Олтара о Джеане, казалось, подорвал умственное здоровье старого императора: он то и дело требовал, чтобы к нему никто не приближался, и, вспыхивая паранойей, сомневался в каждом, кто оказывался рядом, чтобы помочь. Отходя ко сну, император велел остаться в спальне лишь Лиамее, а не сумевшим совладать с его противоречивыми приказами лекарям и страже пришлось дежурить снаружи.

Ночь была тяжелее дня. Правитель то забывался сном, становясь похожим на иссушенную мертвую плоть, то с криком просыпался, потными ладонями хватаясь за пальцы Лиамеи, прикорнувшей на краю его похожего на большую мыльницу ложа. Находя в темноте лицо наложницы, он истошно выдыхал и что-то лепетал — о Джеане, об Олтаре, о Дэмине и о самой Лиамее, которую называл своей голубкой.

Наложнице не приходилось ничего говорить: шепча себе под нос, старик снова проваливался в дрему, его и так обессиленная хватка слабела, и Лиамея вместе с ним засыпала до следующего кошмара.

Мысли наложницы витали далеко. Глядя на черное небо в золоченые рамы, отражавшие свет четырех свечей — император не любил темноты, — она думала обо всем сразу. Образы текли, сменяя друг друга: окаменевшее лицо подруги, Олтар, нежно подхвативший Кьяру сильными руками, устрашающие вспышки заговоров где-то внизу… Новости о том, что пар-оольцы отступили от Приюта, и отрешенное лицо императора, выслушивающего короткое сообщение об этом от мастера безопасности, почему-то сочувствующий взгляд уже пришедшего в себя Вартана и надменный — Йоланы, и завтрашний день… Мысленно Лиамея просила Олтара утром вызволить ее из этого склепа и отвести к сыну. Завтра ему должно было исполниться семнадцать! Конечно, Олтар не рискнул бы. Совершеннолетие — и без матери… Как и каждый день рождения ее мальчика. Улыбчивый малыш с ямочками на щеках, охотящийся статный златовласый юноша в камзоле цвета травы, засыпанная песком Кьяра, красные волосы которой были продолжением пустыни, чужая улыбка на любимом лице Олтара, шепот… все перемешивалось, светилось, оседало беспокойными снами.

.

Когда Лиамея проснулась от старческого протяжного сухого кашля, император уже выглядел очень плохо. Он так трясся, будто пытался выкашлять свое свое нутро, и весь посерел. Вытерев слезы с впалых щек, Лиамея в панике позвала дежурившего у дверей лекаря Тинека.

— А где же мой верный Дэмин? — прокряхтел император, когда его лба коснулась ладонь взволнованного слуги, бросившего на Лиамею короткий осуждающий взгляд.

Наложница ответила так же нежно, как и предыдущую сотню раз:

— Великий лекарь пока не вернулся, мой господин.

— Мне только хуже от твоих трав! — слабо вскрикнул император, отталкивая от себя чашку с эликсиром и разливая драгоценную жидкость. — Убери! Все вы хотите мне смерти! Ты заодно с Джеаном! Убирайся! Позови Дэмина, ему одному я верю!

Тинек тут же распрямился и отставил сосуд. Никто в Империи Рад не мог противиться прямому приказу императора — Лиамея знала с самого детства, что от этого зависело благополучие всего мира, как бы страшно это ни звучало. Когда-то давно Олтар сказал ей, что может ослушаться, но не станет этого делать; могли ли отказаться остальные, Лиамея не знала. И Тинек, конечно же, не перечил: он только коротко поклонился — стриженые темные волосы упали вперед, закрывая глаза, но не скрывая напрягшихся от досады скул. Лиамея с грустью смотрела, как мужчина выходит, и только на пороге он задержался:

— Лиамея, убеди его выпить эликсир. Я позову Шена и Йолану — и Дэмина, как только его увижу, — добавил мужчина громче.

Вид у доброго лекаря был растерянный и даже испуганный: похоже, дело обстояло плохо, и вдруг Лиамея ощутила, как по спине бегут холодные, колкие мурашки иррационального ужаса.

Наложница медленно кивнула, радуясь, что из ее рук император мог бы съесть что угодно, и поднесла к губам старика кубок с водой, свободной рукой незаметно переливая остатки эликсира в другую чашу.

— Пейте, мой господин.

Император шумно дышал, лоб его блестел от испарины.

«Он умирает, — с неожиданной ясностью поняла Лиамея. — Прямо сейчас, у меня на руках».

— Господин мой, — нежно прошептала она, убирая с морщинистого лба прилипшие седые пряди. — Сейчас придут почтенный лекарь Шен и лекарь Йолана. Не прогоняйте их, прошу вас, они ведь хотят вам добра, только добра!

— Шен… — закашлялся император.

— Почтенного лекаря вы знаете намного дольше, чем меня, верно? — продолжала уговаривать его испуганная Лиамея. — Почтенный лекарь Шен столько раз спасал и вас, и меня. Когда он придет, вам станет намного лучше!

— Где же Дэмин?

— Дэмин вернется позже, мой господин. Сначала вас осмотрит почтенный лекарь Шен...

Руки Лиамеи дрожали.

За окном кричала какая-то мерзкая птица. И свечи будто бы светили как-то тускло.

— Они все хотят моей смерти, — прокаркал старик, заходясь очередным приступом кашля. — Думают, я не знаю. Шепчущее отродье. Ты же не с ними, моя голубка?

— Я с вами, на вашей стороне, — успокаивающе шептала Лиамея. — И лекарь Шен. Сейчас он придет...

За дверью раздался какой-то шум, словно что-то большое энергично потерлось о дверь и стены, а потом упало на плиты пола с грохотом, от которого Лиамея подскочила на кровати. Император тоже замер, словно парализованный, и в белесых рыбьих глазах Лиамея увидела отражение собственного страха. Она заставила себя мягко улыбнуться — и черты лица императора тоже немного расслабились, как у глядящего на мать ребенка.

В полной тишине за дверью раздался шепот — и тут же из-под створки потек красный свет сигнального заклинания.

— Все хорошо, раз они шепчут, сейчас же здесь окажется Олтар или его воины, — больше успокаивая себя, чем императора, проговорила Лиамея. — Помните, у нас лучшая защита во всех Синих землях. Как только кто-то творит заговоры, наши защитники сразу же получают сигнал и приходят, они очень сильные, никто не смог бы их победить. Помните? Защиту ставил сам черный герцог.

— Карион… — Глаза императора мигнули, становясь осмысленнее. — Надо позвать его. Он защитит меня.

— Мы позовем его утром, — продолжала мурлыкать наложница, прислушиваясь. — А сейчас здесь будет Олтар. Олтар убережет вас от всего.

Дверь отворилась медленно, бесшумно.

Лиамея вскинулась, словно распрямилась сжатая пружина — и вмиг была прибита к тяжелому покрывалу холодным, родным взглядом. И хоть в нем сейчас читалось что-то страшное, наступившее мимолетное облегчение заставило Лиамею радостно выдохнуть.

Олтар и правда был здесь.

— Убира… — окончательно потеряв рассудок, попытался вскрикнуть старик, но что-то помешало ему: зажмурившись, схватившись за губы, он запустил между зубов руку, словно пытался что-то вытащить у себя из горла, и упал, извиваясь, на руки Лиамее, не завершив приказа.

— Олтар! — бросилась к мастеру безопасности наложница и отступила, ощущая опасность. — Где почтенный лекарь Шен?

— Его не будет, — равнодушно, словно император не умирал у нее на глазах, ответила выступившая из-за спины Олтара Йолана. Она мазнула по кровати взглядом, и на ее красивом, высокомерном лице проступила презрительная, ликующая улыбка. — Я позабочусь об императоре.

Женщина перевела взгляд холодных серых глаз на Олтара, будто спрашивая разрешения. Тот кивнул Лиамее: