Чтение онлайн

Мужчина, сидевший в окружении женщин в самом первом ряду, поднял сумму до восьмидесяти пяти лир. Айвен вздрогнула, покосившись на его мясистые розоватые щеки и потные губы, обрамленные тяжелой черной бородой, и ее затошнило. На его щеке пылал свежий красноватый шрам от кинжала, такие глубокие зазубренные раны нельзя было получить осколком стекла, острие рассекло лицо почти до самой кости, преображая его в уродливую маску. Ноги его были обильно покрыты темными завитками волос и бледными кручеными рубцами, с багровых длинных шрамов, переходящих к бедрам стекал свежий гной. И внутри нее все напряглось, когда его огромная и тяжелая ладонь легла на обнаженное бедро женщины, облаченной в тонкие и прозрачные накидки, прижимавшейся всем телом к его горячей плоти, тогда как сверкающий и жестокий взгляд человека проходился по ее телу.

Темнота обрамляла все золотым покрывалом хаоса, она была сумрачнее самой глубокой ночи, расстилающейся над высокими облаками неба, плотнее смога, поднимающегося к диадеме бледноликой луны от горящей смолы, бесконечным путем, что разверзал океан. Мужчина ступал по белесым ступеням, и мрак овевал его одеялом ночных туманов, что кручеными вихрями развевал пестрые краски рассвета, чьи отсветы блуждали по мрачным вершинам скалистых гор. Где-то в отдалении, доносящимся мелодичным эхом, звучала волшебная и нежная игра систры, что сверкала серебром звезд, и внимало нестройному отзвуку злотого тимпана. Его темные локоны были украшены золотыми украшениями, вплетаясь в пряди венком, и тончайшие побеги диких терний опадали на чистое чело. Шелестела листва тамарикса и мирта, и полуночные цветы олеандра поднимались в вышину ночного неба. Он был точно таким же, каким она его запомнила. Каждый его шаг был предвестником смерти беспощадной и всепоглощающей, как адское пламя, и прекрасные черты его лица клеймились в ее сердце, как опалово-жемчужный образ лунного диска. Огниво факелов не оставляло на его темных одеяниях отблесков, а ветви кустов дикой оливы темнели, скручиваясь в невидимых тенях, когда он приближался, опускаясь на ложе, покрытое пестрыми подушками из багряного льна. Кафтан мужчины был раскрыт, открывая сильные ключицы, оголяющие великолепие его темной бронзовой кожи, что оттеняло медь его затягивающих и завлекающих в пучину янтаря глаз, и золотые драконы с рубиновыми глазницами впивались клыками в ворот его великолепного одеяния. Все пространство прониклось тишиной, когда он поднял на девушку взгляд, всматриваясь в ее обнажающий наряд, останавливая холодный и непроницаемый взор глаз на руках мужчины, что удерживал ее на коленях. Он не изменился в лице, но что-то, скрытое глубоко в золотой широте его очей испугало ее, заставило трястись от безраздельного ужаса, и позыв беспредельного и одичалого страха, она распознала через судорогу, стоящего подле нее стражника, что передался через соприкосновение их кожи — белоснежный и темный.

Женщины склонялись перед ним с драгоценными подносами яств, украшенные гравюрами косуль и ланей, и хрустальными кувшинами вина. Мужчина взялся за края небольшого бокала, по которым плелись рисунки охоты на вепря, и перстни огнем засверкали на его длинных пальцах, когда он поднял золотую чарку с букетом разбавленного кровью оленя алого напитка, приподнимая перед собой, словно отдавая дань пиршеству хозяина. И поднеся к своим губам холодное вино, каждый в амфитеатре встал со своего места, склоняя головы, будто приветствуя его появление. Мужчина опустился подбородок на скрещенные руки, проводя языком по влажным губам, и улыбнулся. С высоты верхних этажей кто-то отдал приказ, и торги начались вновь, когда со стен прислужники выкатили свернутые алые полотна ткани, павшие рубиновым водопадом с белоснежных колонн, что были гуще текущей в венах крови и посыпались с черноты небосвода лепестки белоснежного жасмина и кремовой розы. Но Айвен едва слушала нарастающее волнение среди людей, ныне толпы, что в безумии вскрикивали суммы задатка за нее, и золотые таблички сменялись с одной суммы на другую. Она едва различала многоцветье драгоценных огней на бусах и кольцах высших господ, рев рысей и львов, что удерживали на кристальной привязи. Она безотрывно смотрела в глаза мужчины, на висках которого сияли темные татуировки, как сгустки чистейшей черноты и аккуратные резцы от золотой маски, тогда как он откинулся на спинку мягкой софы, наблюдая за происходящим с легкой усмешкой на устах. Его забавляло нечто неподвластное ее пониманию, когда он с закрытыми глазами вслушивался в крики вожделения и возбуждения, окружающие со всех сторон, заполняющие само сознание. Когда же цена за нее, как на товар, вышла за пределы сотни тысяч золотых ли, она вскинула голову, в страхе смотря на полного мужчину, восседающего неподалеку от карателя, прижимающего к виску прохладный кубок. Айвен хотела вцепиться в холодную каменную отделку балкона, покрытую цветущими лозами багровых роз, вцепиться ладонями в тернии, чтобы на миг забыться в боли, что смогла бы ее утешить. Исход был очевиден, ее продадут человек, чьи веки покрывались сухим делтовато-карим гноем, чье тело обезображено шрамами войны, а руки погрязли в крови. И возможно после того, как цепь, сковывающую ее шею, передадут ему, он получит удовольствие оттого, что сдерет с нее кожу заживо. И представляя себе картину, полную кровавой и жестокой мессы, рассудок ее покачнулся.

И когда аукционер собирался объявить победителя торгов, Арис поднял руку, и, смотря на Айвен спокойным голосом, произнес:

— Пятьсот тысяч ли.

Но названную сумму перебил яростный оклик людей со средних этажей амфитеатра, и через несколько минут сумма перебила миллион. Айвен непонимающе свела брови, не осознавая, что здесь происходило. Как за нее могли предлагать такие деньги? Что с ней будет делать победитель, отдавая красному дому целое состояние?

Дворянин, восседающий перед ней, подозвал к себе одну из женщин, прислуживающих ему, и тихо прошептав что-то ей на ухо, улыбнулся кончиками полных губ. Прислужница поклонилась, и волосы ее, что чернотой смогли бы смести сам полог ночи. Она выпрямилась и медленно начала подниматься по ступеням вверх, ее фигура плыла волною вдоль охватившего аристократов безумия, сравнимого лишь с одержимостью черных демонов, что жаждали крови. И контраст между изящностью ее внутренней натуры, и грубостью окружающего мира, приводил в оцепенение. Ее платье колыхалось пенными валами, прозрачное, как туман в грозовое утро, и полные локоны чернильным дождем опадали на спину, и шаг ее позолоченных сандалий с крупными камнями граната на пряжках, отстукивали по белому, как молоко, камню. Айвен перестала наблюдать за ней, лишь, когда женщина скрылась в лестничном переходе за миртовой изгородью, усыпанной снежными бутонами, ведущего к верхним этажам, освещаемом диковинными газовыми лампами в образе уродливых химер. Раздался раздирающий до самых костей крик, разнесшийся болезненным эхом, что утопал в ночи, и мужчина в дальних рядах, упал в объятие смерти после того, как некто из окружения пронзил сильную мужскую грудь клинком, и ткань его светлого хитона окрасилась в чопорный пурпур. Раздались новые крики, а цена за нее все поднималась, разбивались фужеры и звенело злато о очищенные полы.

Она посмотрела на мужчину, что продолжал в спокойствии вкушать вино, смотря, как отражается луна в красной жидкости его золотого бокала, как нефрит и адамант соединяются с рдяностью кровавой. Его безмятежность и холодное равнодушие разбивало ее на части. Столько красоты и власти в каждом движении, сколько жестокости и хладнокровия. Айвен внимательнее присмотрелась к мужчине. Он был немногим старше ее, у него было крепкое телосложение и удивительно нежные черты лица, но чрезмерная резкость в его медовых глазах, делала выражение жестким, способным убить на расстоянии. Каменья изумруда выпадали из драгоценных ларцов и белоснежные питоны с рубиновыми глазницами замыкали кольца на шее, распростертой на полу женщины, что смотрела остекленевшими глазами в небеса.

И тогда над всем форумом раздалась новая цена, покрывающая все предыдущие:

— Миллиард ли от наследника семейства де Иссои.

По залу разнесся шепот, преисполненный удивления и раздраженных вскриков, хмурых взоров и тяжелых вздохов. Мужчина, что не отрывал от нее взгляда на протяжении всего вечера, встал со своего места, его лицо обнажилось звериным оскалом, и грубо скидывая с колен обнаженную рабыню и подойдя к ложу молодого дворянина, он зашипел низким и гортанным тоном:

— У тебя не хватит денег, чтобы перебить мою ставку, мальчишка. Он кивнул в сторону аукционеров, что все еще продолжали делать подсчеты, и, взмахнув могучей рукой, исполосованной шрамами, прокричал:

— Пять миллиардов ли.

Сердце девушки забилось сильнее, и она почувствовала, как нечто стискивает ей грудь, и она вот-вот задохнется, и осмелилась поднять свой взор в сторону молодого аристократа, что скучающим взором рассматривал рисунки, расписанные по краю золотой чарки. И тогда он посмотрел Айвен прямо в глаза, как в тот миг, когда удерживал в своих объятиях женщину перед зеркальной оградой — затаенно и страстно.

— Сто миллиардов ли, — тихим голосом произнес он, опрокинув чарку в горло, и Айвен почувствовала, как ее собственное горло обожгло терпкостью алкоголя.

Лицо мужчины перекосило от гнева, когда он обернулся в сторону де Иссои:

— У тебя нет таких денег! Каратель и глава одного из двенадцати почетных семейств видят впервые в алом доме блаженства. Ты падешь в глазах других родов и всего аристократического сообщества, если правда раскроется, что ты не только находился здесь и пленился удовольствием здешних женщин, но и пытался выкупить рабыню из проклятых окраин. За одно твое нахождение в столь унижающем честь и достоинство дворянина месте, тебя и все твое потомство изгонят из Империи.

— Если об этом узнают, — подметил человек, уголки его губ приподнялись в опасной и хищной улыбке, когда он встал со своего места, поправляя златые манжеты с рубиновыми кольцами.

— Что же касается денег, то в палатах главы красного дома уже находятся сундуки с суммой превышающий биллион золотых ли, чистых, как рассвет. Если Вас более ничего не занимает, то на воля Ваша — пересчитываете злато моего дома, — он принялся с интересом рассматривать свои ногти, на которых сверкали длинные золотые когти, украшенные ляпис-лазурью, и тогда Айвен заметила, как переливаются грани прозрачного длинного подпоясанного клинка, украшенного золотой гардой.

— Если у Вас есть сумма выше названной, я с огромным удовольствием поторгуюсь с Вами в дальнейшем, — броско сказал он, поглаживая заостренным когтем голову рыси, расположившейся у его ног.

— Я крайне редко оказываюсь в подобных местах, и толика азарта захватывает и меня. Мне нужна эта женщина, но у дома есть свои правила, и я всего лишь следую им. Что я буду делать с ней после торгов Вас также не должно касаться, — он смерил мужчину долгим взглядом, и на миг Айвен почудилось, что она увидела одного из аспидов, что вгрызались в ее плоть, упивающиеся ее болью, кровью и стонами. — Если же Вы не верите слову наследника голубого рода, то можете смело пересчитать каждую золотую монету, если только не собьетесь со счета, — с легкой усмешкой прошептал человек, смотря на побагровевшее лицо соперника. Но Айвен видела иное — как мужчины и женщины с золотыми украшениями в волосах в форме плюща, обрамлявшие их уложенные локоны, венками, стояли группами, облокотившись на высокие парапеты и каменные ограды, покрытые лозами цветов. Их одежды были прозрачны и белы, как воздух и облака, как туманы в ночь полного затмения, когда в бирюзовых водах расцветали бутоны лунных цветов, освещая кромешную мглу своим внутренним светом. И как звезды, сияющие во мраке, так и кристальные мечи, и кинжалы, сверкали в их руках, и на эфесах отчетливо проглядывались эмблемы восходящего дома, коему они служили.

Мужчина зарычал, как одичалый волк и направил меч к горлу человека, и острие засияло в свете огней, но дворянин не тронулся с места, лишь продолжал смотреть в глаза гневающегося.

— Девчонку обещали мне! — сплевывая злобу, проговорил он, и голубые жилы проступили на его толстой шее, когда он придвинулся ближе, отчего заостренный конец меча прорезал загорелую кожу у ключицы молодого мужчины, и кривая струя темной крови скатилась к груди полной каплей, оставляющей за собой рубиновую полосу.