Чтение онлайн

Я вся горю бесчеловечной яростью. И от каждого шага вспыхивает земля под ногами.

Я чувствую запах пепла.

Я иду за тем, кто меня предал…

И тут меня накрывает осознание… ЧТО Я ДЕЛАЮ?!

И я снова на коленях. Боль снова бьет по нервам, но боль не сладкая. Боль страшная, человеческая, правильная. Но она прочищает голову. Шатаясь, я подхожу к пареньку и ломаю его колодки, чтобы в изнеможении повалиться рядом. Отвратительный комок подбирается к горлу, пока я мутным взглядом обвожу лес вокруг. И все то, что сотворено моими руками…

Хочется блевать.

Когда рогатка дотянулась до ключей, застрявший в проломанном полу Керн собрался было напомнить о своём существовании, но посмотрел на неё и передумал. Из-за своего неудобного положения он не видел большей части того, что происходило в лагере, но и того, что девица сделала с Акрамом, оборотню хватило с лихвой. На остальное он и не смотрел. Пока рыжая бесчинствовала, Керн не оставлял попыток выбраться, но ломать клетку и не шуметь при этом, чтобы, не приведи боги, не привлечь внимание ополоумевшего дикого создания, выходило так себе, да и рогатка управилась подозрительно быстро.

Она снова появилась в поле зрения оборотня, окутанная пламенем, почти так, как он представлял себе несколько минут назад. Керн замер, запоздало подумав, что надо было наплевать на шум и выбираться, пока была возможность, а теперь уже слишком поздно.

«Хана котёнку, больше срать не будет…» – как-то тоскливо подумалось ему. Из всего, что он успел заметить за этой девкой, совершенно однозначно следовало, что сейчас его освободят от колодок. Вернее, колодки от него, посредством отделения головы от туловища. Оборотень скривился и закрыл глаза, будто у него заломило зубы. Демонские когти вонзились совсем рядом с ухом, но вместо хруста костей он услышал треск дерева. Дырявая доска, что удерживала его запястья и шею, сломалась пополам и Керн соскользнул под телегу, не эстетично плюхнувшись на задницу.

– Б-благодарствую… – робко проблеял он, потирая саднящий загривок и, наконец, ощупав коросту на недавно разбитом затылке. Там уже ничего не болело, но судя по всему, прилетело ему вчера изрядно.

Но рогатка не слышала его благодарностей, она повалилась рядом и вид у неё был такой, словно девица нализалась собственной шерсти и её комок теперь застрял у рыжей в глотке. Уж в чём, в чём, а в умении удивлять этой барышне не было равных. Ну, и в перепадах настроения тоже, пожалуй. Керн настолько обалдел от подобного поворота, что даже позабыл о своём намерении сбежать в лес при первой же возможности.

– Ты чего?.. Человечину в первый раз попробовала, что ли? – он выполз из-под телеги и покрутил головой из стороны в сторону, с удовольствием ставя позвонки на место. – Надо же, нежная какая.

По молодости, пока ещё не совладал с внутренним зверем, Керн тоже всякую ересь творил. Не всё из этого он помнил, но и чего помнил было довольно, чтоб задуматься. Ну, например, над тем, для чего звери дерьмо жрут.

Брезгливость в нём ещё тогда повывелась, но, осмотрев стоянку, оборотень таки решил, что обыскивать трупы не станет. Нечего потому что там было обыскивать, почти никого целого не осталось, а из живых и вовсе только рогатка да он.

Странная девка, то вроде ярость в ней бесится, а то самой от себя противно. Одержимая будто. Бывают ли такие как она одержимыми, Керн не знал, но и объяснения другого найти не мог, потому остановился пока на этом. А одержимые, они обычно к какому-то делу постоянно стремятся. Вот этой, похоже, людей убивать нравится, будь она неладна. Почему-то только людей, ведь его же она не тронула. Хотя, может не успела просто, так-то он тоже двуногий, и от остальных ничем не отличается.

Обмозговав всё это, он понял две вещи. Прежде всего, к людям рогатке нельзя. Она ж со своим колдовством и силушкой деревню за пару часов подчистую выкосит. Сказать по совести, Керн не любил людей, но не до такой степени, чтоб вырезать всех подряд от мала до велика. Ну, и самому ему под это покос попасть совсем не хотелось, потому он взял, да и принял своё звериное обличие.

Рогатка всё равно болтает на непонятном языке и его тоже наверняка не понимает, рванину, что была на него напялена, беречь не стоило, да и со стоянки Керн ничего забирать не собирался. К тому же, сейчас лучше в лесу отсидеться какое-то время. А то ведь трупы-то найдут и на тварь, что их убила, начнут охоту. Рогатку то ли видели с торговцами, то ли нет, а вот его-то видели точно. И ничего хорошего это оборотню не сулило.

Крупный, размером с хорошую собаку зверь поднялся на лапы и встряхнулся, скидывая остатки ненужного больше тряпья. Он был весь чёрный, только посреди морды красовалась белая отметина, переходящая в «шапочку» на макушке и расходящаяся дальше на две симметричных полосы по бокам, заканчивающиеся у короткого, но очень пушистого хвоста. Шерсть на нём была до того длинная, что казалось, этот хвост и есть половина зверя. Керн изогнул спину, зацокал, зафыркал и принялся скакать вокруг демоницы.

«В лес! В лес! Надо в лес! Сейчас же!» – без конца повторял он, не особо надеясь на понимание, но всё же не желая упускать даже такого мизерного шанса втолковать этой пусторогой, что нельзя просто сидеть здесь и дожидаться, пока кто-нибудь с дороги не заметит неладное.

Я сижу и не понимаю. Я не хочу осознавать, почему мои руки красны, а на губах солоноватый привкус чужой крови. Я не хочу признавать, что вот это чуждое удовольствие и упоение чужими смертями… что этот голод до чужих страданий… любовь к крови и сырому мясу… что вот это все – теперь я. Я не хочу! Я не могу…

Ведь это не я… Это не я… По чужим щекам текут мои слезы. Слезы бессильной злобы и ненависти. Встряхнув головой, я со всей силы ударяю в землю копытом, и оставляя в ней глубокую рытвину. Силы этому телу явно не занимать… Что прекрасно видно по состоянию всех, кто оказался таким недалеким, чтобы разозлить… Меня? Черт! Что за дерьмище-то творится, высоковольтник им в жопу с поворотом?.. Может, я просто в дурке лежу, свихнувшаяся и завернутая в рубашку с длинными рукавами?..

Это было бы лучшим выходом из сложившейся ситуации. Лучше быть психом, чем… Вот этим вот секси-ужасом на копытах и с крыльями… И с сиськами!.. Хотя не могу не признать, что тельце досталось мне слишком красивое. Даже чрезмерно, мне кажется. Ведь несмотря на мое отношение к этому происходит со мной, оно возбуждает.

Жесть-то какая… Я возбуждаю сама себя?..

Я так с ума сойду нахрен!

И уж точно от вида того, как человек берет и превращается в огромного скунса. Мать моя женщина! Это что за выверты сознания? Или это подсознание балуется, подсказывая, что окончательно катушки отправились в неизвестном направлении… А вместе с ними – остатки разума из этой рогатой головы. Матерь божья да наковальней об валенок!

Но самобичевание приходится отложить. В гудящую, будто колокол, голову нагло стучатся чьи-то не менее настойчивые мысли. И они зовут в лес. Точнее, парнишка… точнее, скунс… точнее, парнишка-скунс… Да твою же мать! У меня и так голова кругом от всего происходящего, и тут еще этот выпендривается! Тля подмозговая, будто паленой водкой по башке долбануло – такая же белка, только черно-белая.

Но он продолжал настойчиво звать. И среди его образов я начала понимать целое одно слово. «Лес».

– Да иду я, иду, – махнув рукой, сказала и сильно подумала я, стараясь сделать то же, что сейчас делал этот пушистый преобразователь мимими в вонь. – Ох, как меня все это задрало…

Так, пошатываясь, мы поковыляли в сторону леса. Спецэффекты отключены, поэтому не остается за мной выженных кругляшей, а вот ходить на копытах было сложно… Наверно, как стриптизершам на двадцатисантиметровых шпильках. Тело-то мое привычно к такому, но вот голове дюже непривычно и странно. А тут еще такой противовес спереди, в который то и дело взгляд упирается. Это еще если не вспоминать о крыльях, которые не напоминали о себе ничем.