Чтение онлайн

— Всё, — наконец сказал я, вытирая руки бумажным полотенцем. Голос был хриплым от напряжения. — Переворачивайся.

Она перевернулась медленно, лениво, как кот на солнышке. Теперь она лежала на спине, и всё её тело было передо мной как на ладони. Кружево на бёдрах и груди казалось вызывающе хрупким на фоне её сильного, спортивного тела. Но тон изменился. Энергия противостояния, игривой борьбы уступила место чему-то другому — густому, томному, полному ожидания.

Я налил в ладони свежего масла, но теперь движения мои были иными. Я начал с её плеч, но это уже не был глубокий разминающий массаж. Это было медленное, чувственное скольжение. Кончиками пальцев я описывал круги на её коже, чуть касаясь, едва нажимая.

Мои большие пальцы проделали путь от ключиц к основанию её горла, заставив её сглотнуть, а затем спустились вниз, к груди. Ладони скользили по бокам, останавливаясь в сантиметре от нижнего края лифчика, ощущая под собой рёбра, упругость мышц, горячую кожу.

Я массировал её живот — плоский, с чёткими линиями пресса — мягкими, плавными движениями по часовой стрелке, чувствуя, как под пальцами дрожит каждый мускул. Спустился к бёдрам, к кружевным трусикам, и водил пальцами по самой кромке ткани, по линии таза, чувствуя, как её бёдра непроизвольно подаются навстречу.

Она лежала с закрытыми глазами, губы полуоткрыты, дыхание глубокое и неровное. Иногда она издавала тихий, сдавленный звук, когда мои пальцы находили особенно чувствительное место. Она полностью отдавалась этому новому, гипнотическому ритму, этому сладкому, растянутому во времени предвкушению.

Когда я, закончив этот странный, эротичный ритуал, отошёл к изголовью, чтобы убрать флакон с маслом, я сам был на грани. Возбуждение било во мне пульсирующими волнами, кровь гудела в ушах. Моё состояние было невозможно скрыть — штаны откровенно выпирали, образуя неприличную, чёткую выпуклость. Ирина лежала неподвижно, но её грудь высоко вздымалась.

Потом она медленно запрокинула голову, откинув рыжие волосы назад, чтобы посмотреть на меня. Её взгляд, томный и затуманенный, упал на мой пах. Он задержался там на секунду, две, а затем скользнул вверх, к моему лицу. И её губы — влажные, слегка распухшие — растянулись в медленной, понимающей, бесконечно соблазнительной улыбке. Она не сказала ни слова. Но в этой улыбке было всё: и признание, и вызов, и готовность.

И тут в мою перегретую голову ударила идея — безумная, наглая, животная и оттого идеально подходящая для этого дня.

А может, достать член и вставить… просто трахнуть её ротик прямо сейчас? Вот так, пока она лежит?

Без лишних слов, даже без мыслей, я сделал шаг вперёд, чтобы мои бёдра оказались на уровне её лица. Мой член в тесных штанах оказался в сантиметрах от её приоткрытых губ. Я видел, как в её прищуренных глазах вспыхивает не удивление, не протест, а тот самый азартный, жадный, знакомый огонёк.

И она не отпрянула. Наоборот. Её улыбка стала ещё шире, ещё более вызывающей. И она медленно, будто пробуя на вкус воздух, приоткрыла рот чуть шире, и кончик её розового языка скользнул по губе в немом, но кричаще откровенном приглашении.

Млять! Да она же не просто не против, она этого хочет!

Руки у меня слегка дрожали, когда я отдёргивал край штанов, но пальцы слушались. Это была дрожь не слабости, а дикого, концентрированного напряжения, сжатой в кулак воли. Я освободил своего уже твёрдого, болезненно напружинившегося «дружка» — он вырвался на свободу горячим, тяжёлым, будто налитым расплавленным металлом желания. Кожа натянулась до предела, и каждая пульсирующая вена отзывалась гулом в крови.

Аккуратно, почти с благоговением, я приставил головку к её влажным, приоткрытым губам — таким же липким от клубничного бальзама. Они тут же обхватили его, тёплые и податливые, и я почувствовал первое, исследующее прикосновение её языка — шершавого кончика, который лизнул чувствительную уздечку.

От этого электрического касания всё тело дёрнулось. Тогда я медленно, давая ей привыкнуть, начал входить глубже. Голова плыла от ощущений: гладкое, горячее нёбо, упругие валики щёк, каждый миллиметр её похотливого язычка, который тут же принялся работать у основания, вибрируя и обжигая.

Дальше было нечто среднее между абсолютной властью и полной одержимостью. Я стоял над ней, держась одной рукой за край стола, а другой придерживая её подбородок, вводил член ей в рот, задавая ритм. Сначала медленно, почти нежно, наблюдая, как её щёки втягиваются, а глаза становятся влажными от непривычного растяжения.

Затем — глубже, увереннее, чувствуя, как её глотка сжимается в спазматическом, но покорном рефлексе. Она принимала член полностью, без единого звука протеста, лишь слёзы выступили на ресницах от усилия. И она смотрела на меня снизу вверх — этот взгляд сквозь слёзы, полный вызова, животного восторга и полной капитуляции, сводил с ума сильнее любого стона.

Моя рука, жаждущая прикосновений, потянулась к ней. Я скользнул пальцами под хрупкие чашечки её лифчика, нашёл тёплую, упругую плоть. Грудь была полной, с большими алыми сосками, уже затвердевшими от возбуждения камешками. Я накрыл её ладонью, сжал, чувствуя, как под пальцами напрягается и пульсирует вся грудь, как сосок впивается мне в ладонь. Она издала глухой, сдавленный стон прямо вокруг моего члена, и вибрация от этого звука прокатилась по мне волной, от макушки до пяток.

Вот чёрт, а она и правда вся в этом! И глаза, и тело, и этот стон — всё кричит о том, что ей нравится. Она не просто терпит, а получает свой кайф.

Тут я заметил движение её руки. Пока я трахал её в рот, а другой рукой мял грудь, её собственная ладонь скользнула по животу, прошелестела по кружеву трусиков и нырнула под него. Я видел, как напряглись мышцы её пресса, как пальцы закопошились в рыжей, влажной щетине, искали свой собственный источник жара.

Этот жест самостимуляции, такой интимный и откровенный, пока она принимала член, был порочнее любого порно. Он показывал, что она полностью в процессе, что её заводит не только мой член во рту, но и всё это унизительно-властное действо.

Пока она потирала свой клитор быстрыми, жадными движениями, и её бёдра слегка подрагивали на столе, я выпрямился, осторожно обхватил её подбородок и макушку и уже не сдерживаясь ускорил ритм. Он стал яростным, и в этот же момент её пальцы под трусиками задвигались быстрее.

Я трахал её в рот, глубоко заходя в глотку, чувствуя, как её губы растягиваются, слюна стекает по моему стволу. Я смотрел в её слезящиеся, но сияющие глаза, видел, как её щёки втягиваются с каждым моим толчком, и это зрелище было мощнее любого наркотика.

Контроль начал ускользать. Волна удовольствия копилась где-то в глубине живота, тяжёлая, неотвратимая, как оползень. Я ускорился до предела, глубже вгоняя себя в её принимающую, работающую глотку, и с хриплым, диким стоном, который вырвался из самой глотки, кончил.

Оргазм выплеснулся сокрушительно, пульсирующими толчками, выворачивающими наизнанку. Я вогнал член в неё до самого основания, чувствуя, как сперма выстреливает прямо в горло горячими, липкими струями. Она сглотнула, раз, другой, её горло работало конвульсивно, адаптируясь, и она не пыталась отстраниться — лишь её веки дрогнули, а пальцы, впившиеся в простыню, замерли.