Чтение онлайн

— Ничего, — выдавил я, чувствуя, как её носок замирает у меня под коленом, а потом начинает медленно, круговыми движениями тереться о кость. — Ногу… судорогой свело. От… неудобной позы.

— Ой, ты наш бедненький, замученный, — с фальшивым, сладким сочувствием произнесла Ирина, и её нога под столом продолжила свой тихий, похабный массаж. — Наверное, очень тяжёлый сегодня день выдался, да? Много… разной, очень разной работы. Всем помогаешь расслабиться, а сам только в напряжении находишься, да?

Её взгляд, полный хитрого, весёлого, абсолютно разделяемого нами понимания, встретился с моим. В нём читалось: «Я знаю. Ты знаешь. А она нет! И это чертовски смешно и дико возбуждает!»

— Да… разноплановая деятельность, — пробормотал я, пытаясь сохранить лицо и одновременно мысленно повторять строение почки, чтобы отвлечься от её прикосновений.

В этот момент у Ирины зазвонил телефон, спасибо всем богам и её маме. Она взглянула на экран, и её лицо на секунду стало неестественно-серьёзным, как у школьницы, пойманной за курением.

— Алло? Да, мам… ага… уже выхожу. Да, я напротив в кафе… хорошо, пару минут. — она положила трубку и с напускной, театральной грустью развела руками. — Всё, мне пора.

Она допила свой капучино одним большим жадным глотком, встала и, проходя мимо так близко, что её бедро на секунду прижалось к моему плечу, наклонилась. Её губы оказались в сантиметре от моего уха, а дыхание, тёплое и пахнущее шоколадом и кофе, обожгло кожу.

— Спасибо за… комплексное оздоровление, — прошептала она так тихо, что слова услышал только я. — До встречи, Лёш. Буду ждать продолжения.

Затем она выпрямилась, весело махнула рукой Софье, бросила на меня последний многозначительный взгляд, в котором было и «пока», и «помни», и «скучаю уже», и выпорхнула за дверь, звеня колокольчиком. Через окно я увидел, как к тротуару подкатила солидная блестящая иномарка.

Ирина открыла дверь, обернулась, помахала нам в окно двумя пальцами, сложенными в подобие пистолета, и скрылась внутри. Машина плавно тронулась, и её красные огни растворились в вечернем потоке, как последний отголосок прошедшего урагана.

Теперь за столом остались только я и Софья.

— Ну вот, — сказала она, доедая свой кусок торта с сосредоточенным видом. — Ирину забрали. Меня, наверное, тоже скоро заберут. Папа должен заехать через пару минут, если не застрянет в пробке.

Она говорила это просто, как о чём-то само собой разумеющемся, скучном и милом. О быте. О нормальной жизни, где родители забирают с тренировок.

— Софь… — начал я, но сам же себя одёрнул и умолк.

— Что, Лёш? — она подняла на меня глаза, и в них не было ничего, кроме дружеского участия.

Я хотел что-то сказать, но что-то такое, что не звучало бы как дешёвая драма и предательство по отношению ко всем остальным, включая меня самого. Я снова открыл рот, пытаясь подобрать слова, которые были бы правдой, но не признанием, добрыми, но не пафосными. И в этот самый момент у неё в рюкзаке пронзительно и деловито зазвенел телефон.

— Ой, папа, наверное, — сказала Софья, нахмурясь, и полезла в рюкзак.

Одновременно я мельком глянул в окно. К тротуару, как по заказу, бесшумно подкатила солидная серая иномарка. За рулём угадывался силуэт мужчины в очках, держащего телефон у уха.

— Алло? Да, пап, я вижу тебя! — Софья махнула рукой в сторону окна. — Сейчас, сейчас выбегу! — она быстро допила последний глоток капучино и вскочила. — Всё, Лёш, мне пора! Спасибо за компанию!

Она на ходу накинула рюкзак и уже бежала к выходу, обернувшись на ходу: «Жду следующий сеанс! Будешь меня спасать от последствий этого пирога!»

Дверь захлопнулась. Звяк. И я остался один. Снова.

Я сидел ещё пару минут, допивая уже остывший чай и механически доедая крошки от «картошки». За окном серая машина плавно тронулась и исчезла в потоке. Всё. Островок уплыл. Форточка в нормальный мир захлопнулась.

Я вздохнул, поднялся и направился к выходу, и, покинув кофеюню не спеша, почти нехотя, пошёл обратно к «Ледовой Короне».

Передышка закончилась. Антракт окончен. А впереди, как я отлично знал, меня ждал заключительный, самый сложный акт сегодняшнего безумного спектакля.

Стеклянные двери «Ледовой Короны» беззвучно расступились передо мной, впуская обратно в привычный кондиционированный ад. Светы нигде не было видно. Тишина была густой, звенящей — не живой, а законсервированной, как в музее после закрытия.

Я сделал только пару шагов по мраморному холлу, как из-за угла коридора, ведущего в административную часть, появилась она. Татьяна Викторовна.

Она шла неспешно, будто прогуливалась, а увидев меня, едва заметно замедлила шаг. Её взгляд быстрым, хищным лучом скользнул по мне, по пустому холлу, по тёмному ресепшену, будто проверяя периметр.

— Ну что, — произнесла она тихо, когда между нами осталось три шага. Голос был ровным, бытовым, но в нём чувствовалась стальная струна. — Ты… выкинул?

Вопрос повис в воздухе, прямой и безличный, как спрос о вынесенном мусоре. Я кивнул, тоже стараясь звучать нейтрально:

— Да.

Её губы тронула короткая, одобрительная чёрточка улыбки, почти невидимая в полумраке. Не «спасибо», не «умница», а скорее «молодец, что исполнил приказ».

— Хорошо, — сказала она, и это слово прозвучало как печать, скрепляющая сделку. Она поправила сумку на плечах, её взгляд на мгновение задержался на моём лице, вычитывая усталость, напряжение, всё, что угодно. — У меня срочная встреча. Вернусь… через час, полтора. Очень надеюсь, ты успеешь соскучиться.

Она произнесла это лёгким, почти игривым тоном, но в нём не было ни капли настоящей игры. Это был ультиматум, обёрнутый в шёлк. И прежде чем я успел что-то ответить, она уже развернулась и пошла к выходу, её каблуки отстукивали по мрамору чёткий, властный ритм, который медленно растворился за стеклянными дверями.

Я стоял как вкопанный, ощущая, как по спине растекается липкая волна адреналина и глухой, животной усталости.

Чёрт… она хочет ещё? Сегодня? Мля-я-я, да из меня же уже и так всё выдавили… — мысль пронеслась панической вспышкой. Тело, только начавшее остывать от чая и нормальности, снова ответило тупой, предательской тяжестью внизу живота. — Дружок, ну ты держись там… Это твой долг… обязательтсво, нет, скорее издевательство какое-то…