Чтение онлайн

Дверь звякнула болезненно громким колокольчиком. Внутри пахло настоящим кофе и свежей выпечкой — простые, честные запахи. За стойкой стоял парень лет двадцати пяти, с блокнотом и карандашом в руке. Услышав звонок, он поднял глаза, кивнул мне коротким, но приятным кивком — мол, заходи, рад тебя видеть, что желаешь?

Я заказал чай, чёрный, покрепче, и, не долго думая, выбрал самый пузатый круассан с миндальной крошкой и пирожное «картошка», затем устроился у окна.

Первые глотки чая обожгли горло, разливаясь по телу благодатным, очищающим теплом. Круассан был идеален — хрустящей скорлупой снаружи, воздушно-маслянистой вселенной внутри. А «картошка»… о-о-о, это был вкус нормального детства. Вкус, когда главной проблемой была контрольная по химии, а не риск быть пойманным с жидким компроматом в кармане.

Блин… а ведь реально могли! Прям вижу эту картину: иду я по коридору, весь такой деловой, а из кабинета Татьяны вываливается, например, тот журналист Низович и тыкает пальцем: «Молодой человек, у вас из кармана что-то… выпало!». Вот бы репортаж получился, когда он понял, что именно выпало…

Ну или попался бы Свете, и она такая: «Лёш, а что это у тебя там в кармане протекло?» Да я бы на месте сгорел, как спичка… моментально! И я даже не знаю, что лучше: что она решит, что я обоссался или что я кого-то там трахал…

Вот и как бы я выкручивался? Нет, любое оправдание было бы идиотским и закончилось бы полным кирдыком карьере массажиста и, возможно, психиатрическому благополучию окружающих, которые это услышат.

В общем, хорошо, что пронесло… во всяком случае, на этот раз. — я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, стараясь прогнать накатившую волну паранойи. — Вот оно… минутка просветления! Никаких ледяных взглядов Алисы, хищных улыбок Татьяны, озорных приставаний Ирины. Просто чай, сладкое и тишина… можно расслабиться, подумать о чём-нибудь приятном, например, о…

Дверь неожиданно громко звякнула, и тут же послышались знакомые голоса — один звонкий, с хохотком, взрывающим тишину, другой чуть ниже, с мягкой, узнаваемой ноткой. Голоса, от которых у меня инстинктивно свело желудок в тугой, болезненный комок, а по спине побежали мурашки.

— Ой, смотри-ка, Софь, а кто это тут такой сидит? — раздался прямо над моим ухом тот самый хрипловатый, до мозга костей знакомый, полный озорства и немого сговора голос.

Я медленно, как в самом дурном, но чертовски реалистичном кошмаре, открыл глаза. Передо мной стояли Ирина и Софья.

Ирина сияла, как ёлочная гирлянда после удачного замыкания. Огненные волосы были слегка влажными, видимо, после душа, и растрёпаны так, что это выглядело как последний писк моды, а не следствие недавнего сидения на моем лице. Щёки горели здоровым румянцем, а в зелёных глазах плясали огоньки чистого, бесстыдного, неподдельного веселья.

На ней были те же короткие шортики, футболка и кофта, и под всем этим, я знал точно, красовались те самые красные кружева. Также на плече у неё была спортивная сумка.

Софья стояла рядом, улыбаясь своей обычной, солнечной и ничего не подозревающей улыбкой. В её глазах читалось лишь лёгкое, дружеское удивление. Она была в простых спортивных штанах и футболке, а на плечах у нее был рюкзачок.

Млять… это какой-то розыгрыш на скрытую камеру? Типа: «Поймай массажиста на неловкости»? Или стресс-тест системы «разделения ролей»? — пронеслось в голове со скоростью пули.

— О! Привет, Лёш! — раздался спокойный, солнечный голос Софьи. — Ты чего тут? Передышка?

— Да, решил… перекусить перед заключительной частью рабочего дня, — выдавил я, чувствуя, как под пристальным, знающим взглядом Ирины загораются не только щёки, но, кажется, и уши.

— Ой, а мы тебя, оказывается, совсем заработали! — с преувеличенной заботой протянула Ирина, её зелёные глаза искрились. — Софь, давай тоже подзаправимся, а то я после льда как выжатый лимон! Пойдём, выберем себе что-нибудь вредненькое для поднятия боевого духа!

Не дожидаясь ответа, она кинула сумку на пол рядом с моим столиком и живо взяла Софью под локоть и потянула к стойке, где парень с блокнотом уже поднимал на них спокойный профессиональный взгляд.

Я остался за столом, наблюдая, как они, склонившись над витриной, что-то оживлённо обсуждают. Ирина громко смеялась и жестикулировала, Софья что-то тихо говорила, кивая.

Через пару минут они вернулись, неся поднос. У Софьи — капучино и кусок яблочного пирога, у Ирины — двойной эспрессо и огромный кусок шоколадного торта.

Пока Ирина с театральным придыханием устраивалась, Софья отодвинув стул села рядом и повернулась ко мне.

— Мы на перерыв собрались, — тихо, по-свойски начала она. — И как вышли, Ира говорит: «Пойдём кофе выпьем, а то дома кроме протеиновых коктейлей ничего не допросишься». Ну и я думаю, а чего бы и не выпить, особенно когда тут такая компания… оказалась.

Она, слегка замявшись, сказала это с такой естественной, бытовой простотой, что стало ясно: она в неведении. Для неё Ирина — просто взбалмошная подруга по команде, а не девушка, которая десять минут назад вылизывала мои соски и член на полу.

Ирина, только удобно устроившись, тут же с видом гурмана отломила кусочек вилкой и, поймав мой взгляд и задержав его, медленно, с преувеличенным театральным наслаждением отправила его в рот.

— М-м-м… божественно… — протянула она, и её язык на секунду, дразняще, облизнул верхнюю губу. — Прям как… ну, в общем, очень-очень вкусно.

Я чуть не поперхнулся чаем, а Софья тем временем оживилась, будто решив разрядить моё «смущение».

— О, кстати, Лёш! — начала она, отхлебнув капучино и оставив на верхней губе милую пенку-усы. — Помнишь, я говорила, что когда-то мечтала на гитаре играть? Так вот, мама предложила мне на курсы записаться! Представляешь? Говорит: «Отвлечёшься от льда, и мало ли, может, там в музшколе какой симпатичный мальчик встретиться…»

Она сказала это с такой смесью смущения и задора, что стало ясно: её саму эта перспектива скорее забавляет, чем напрягает. И она погрузилась в рассказ о ладах и баррэ, и на пару минут атмосфера стала почти нормальной. Почти. Потому что пока Софья бормотала про «ам-ди-соль-до», Ирина под столом осторожно, но безошибочно точно провела ногой по моей голени, от щиколотки до колена.

Я дёрнулся так, что чашка звонко брякнула о блюдце. Софья прервалась, нахмурившись.

— Что такое? Уже ноги отказывают от усталости?