Чтение онлайн

О боже, какая же у нее кожа… гладкая, горячая, будто дорогой шелк… — пронеслось в голове, а следом, когда на глаза попалась её промежность, я тут же осознал. — Млять, а я ведь совершенно не помню, как выглядит её киска… прям совсем…

Неужели вчера я был так увлечен, что не смог всё рассмотреть и запомнить?

С этой последней мыслью, засевшей в голове, я начал разминать ее икроножные мышцы, чувствуя под пальцами крепкие узлы напряжений.

Она тихо, глубоко вздохнула, и ее тело стало начало понемногу расслабляться под моими руками. Но это было лишь затишье перед бурей, я это знал.

Черт, она так близко… ее запах… — дорогие духи смешивались с легким запахом пота, и это сводило меня с ума… — Вот черт, а ведь у нее и правда ноги… божественные. И сильные, рельефные, и эти лодыжки…

О-о-о-о… млять, Лёха, ты же должен мышцы разминать, а не глазеть на лодыжки, как извращенец! Вдруг она подумает, что ты футфетишист какой-нибудь!

Через несколько минут, когда я уже успел увлечься массажем, она внезапно положила руку мне на волосы — сначала почти нежно, но затем ее пальцы скользнули вперед, к затылку, и легким, но безошибочно властным движением притянули мое лицо ближе, вжав его в теплую ткань между своих ног и заставив опуститься на колени.

— Ммм… Алексей, — прошептала она, и ее голос прозвучал приглушенно, пока я упирался носом в ее промежность, вдыхая тот самый терпкий, соблазняющий аромат ее возбуждения, смешанный с легким запахом дорогого и приятного парфюма.

О боже… — пронеслось в голове, и мой член тут же болезненно напрягся, оттянув ткань брюк, а мои пальцы вжались в её упругие сильные бедра. — Этот запах… пьянящая смесь ее тела и духов… сводит с ума. Так т хочется… оказаться внутри неё…

Затем, так же внезапно, ее пальцы сжались в моих волосах, и она грубо оттянула мою голову назад, лишая меня этого опьяняющего контакта. После Татьяна плавно наклонилась, и наши взгляды встретились — ее глаза, темные и бездонные, смотрели на меня с таким весом скрытого смысла и обещаний, что у меня перехватило дыхание.

— А теперь… — ее голос был тихим, но каждое слово прожигало воздух, заставляя мое сердце биться чаще, — та самая часть, ради которой я пришла.

Она медленно, не сводя с меня горящего взгляда, поднялась с кушетки, встав прямо передо мной, все еще стоявшим на коленях. Ее руки скользнули по ее бедрам, подчеркивая их округлость, а затем одним отточенным, почти ритуальным движением она сбросила спортивные штаны на пол.

Боже… эта тонкая полоска кружева… она прячет то, о чем я мечтал, казалось, всю жизнь!

Мой член напрягся еще сильнее, пульсируя в такт бешеному сердцебиению. Я не мог оторвать глаз от того, как темное кружево контрастирует с ее кожей, как оно подчеркивает пышные, соблазнительные формы ее бедер.

Черт, она знает, что делает… эта пауза… эта демонстрация…

Взгляд ее не дрогнул под моим пристальным, замершим в одной точке. Она, не торопясь, подняла руки, подхватила край футболки и сняла ее через голову, отбросив в сторону.

Теперь передо мной предстала она во всей своей зрелой, могущественной красоте — в одном лишь черном кружевном белье.

Мои глаза в спешке пробежали по ее линии плеч, пышной груди, упругому животику и остановились на тонких кружевных трусиках, которые так откровенно обтягивали ее лоно, лишь намекая на скрытые под ними сокровища.

Она снова уселась на край кушетки и медленно, демонстративно вновь раздвинула передо мной свои ноги, а ее взгляд стал еще более интенсивным, горя темным, недвусмысленным огнем чистейшей похоти.

Вот они… эти чертовски сексуальные трусики… они такие тонкие, что я почти вижу очертания ее половых губ сквозь кружево… Они выглядят такими пухлыми, вкусными, налитыми… готовыми раскрыться. И этот влажный след на ткани… она уже вся мокрая для меня…

Мое дыхание перехватило, когда я разглядывал каждую деталь — как кружевная резинка впивается в ее полные бедра, как ткань натянута над ее бугорком… — Она вся пылает… и я чувствую этот жар даже на расстоянии… Хочется сорвать это кружево зубами… вдохнуть ее аромат полной грудью… прикоснуться языком к той самой капельке влаги, что проступила на ткани…

Ее глаза говорили мне всё — она видела мой голод, мою животную потребность, и ей это нравилось. Нравилась эта власть, эта пытка ожиданием.

— Вчера… мне так понравилось. Неожиданно. Приятно, — она сделала паузу, давая словам просочиться в сознание. — Я всю ночь и всё утро думала об этом. О твоем языке… у меня между ног. О твоих руках. Я хочу еще. Ты не против?

Боже, она говорит это так прямо… Так развратно… У меня кружится голова…

От такой прямоты, обрушившейся на меня посреди рабочего дня, у меня перехватило дыхание. Я стоял как вкопанный и мог только кивнуть, ощущая, как кровь бьет в висках, а по телу разливается жар. Мой член, мгновенно отозвавшись на ее слова, напрягся и встал уже на максимум своего размера, и уперся в ткань брюк, пульсируя в такт бешеному ритму сердца.

Она улыбнулась шире, довольная моей немой реакцией, ее губы изогнулись в сладострастной улыбке.

— Прекрасно.

С тяжелым дыханием и гулко стучащим сердцем я подошел и опустился перед ней на колени. Ковер мягко принял мой вес. Она ловко, одним движением, снова, как и в прошлый раз, отодвинула в сторону тонкую ткань своих кружевных трусиков.

Передо мной снова открылся вид на ее ухоженную, зрелую киску. Аккуратная темная шевелюра, влажные, приоткрытые, уже набухшие губы ее вагины, казалось, дышали жаром и ожиданием. От нее исходил терпкий, животный аромат возбуждения, смешанный с легким цветочные ноктки ее духов.

Боже, — пронеслось в голове, — она действительно королева. И она снова позволяет мне, простому смертному, прикасаться к своей самой сокровенной святыне. Это невероятно возбуждает.

Я наклонился и прикоснулся губами к ее клитору. Сначала легко, почти благоговейно, просто ощущая ее тепло, влажность и тот самый пьянящий аромат. Она вздохнула — низко, глубоко, почти стонуще, — и ее бедра дрогнули, слегка подавшись навстречу моему рту, приглашая, умоляя. Ободренный, я начал ласкать ее языком — скользя, кружа, входя внутрь, находя тот чувствительный, уже набухший бугорок и посвящая ему все свое внимание. Ее вкус, солоноватый, пряный, с легкой кислинкой, однозначно женский и дико возбуждающий, сводил с ума. Ее тихие, сдавленные стоны, которые она, казалось, старалась сдержать, перерастали в прерывистое, хриплое дыхание.

— Да… вот так… — прошептала она, и ее пальцы впились в мои волосы.

Возбуждение захлестывало меня с новой, неистовой силой, волнами, от которых темнело в глазах. Кровь пульсировала в висках и в паху, где мой член, твердый как камень, отчаянно требовал внимания. Как и в прошлый раз, я не удержался и одной дрожащей, потной рукой потянулся к своей ширинке, к тому самому месту, где пульсировала и ныла моя собственная плоть, жаждущая свободы и ласки.

Но в этот раз она была начеку. Ее пальцы, до этого лежавшие в моих волосах, резко сжались, и она дернула мою голову назад, заставляя меня встретиться с ее горящим, властным, полным похоти взглядом. Ее глаза были темными безднами, полными животного желания и абсолютной власти надо мной.