Чтение онлайн

— Одежда, — произнёс Гримарр, когда его вторая рука сунула ей на колени груду ткани. — Стиранная. Чистая.

Чистая одежда? Джул не могла отрицать вспышку интереса, взяв в руки верхнюю вещь — что-то из серого льна, — но тут же моргнула, глядя то на неё, то на Гримарра.

— Это мужская туника, — сказала она. — И… — она ухватилась за другую вещь, — мужские штаны.

— Да, — ответил Гримарр, нахмурившись. — Одежда. Чистая.

Конечно, мрачно подумала Джул, орки не имеют представления о цивилизованной одежде, и бросила короткий, беспомощный взгляд туда, где её одежда висела — или, вернее, висела — в ногах кровати.

— Куда ты дел моё платье? И мою сорочку?

— В стирке, — сказал Гримарр, всё с тем же нахмуренным видом, хотя, возможно, уже скорее озадаченный, чем раздраженный. — Ты хотела чистого.

Он был прав, решила Джул, и вздохнула, снова взяв в руки тунику и осмотрев её. Она была хорошо сшита, явно предназначалась для более худощавого мужчины, и действительно пахла чистым; её единственным недостатком была аккуратная маленькая прореха спереди. Прореха, которую — Джул притянула вещь ближе, разглядывая её с медленно нарастающим отвращением — была новой, с ровными краями, словно сделанной совсем недавно тонким, острым клинком.

— Это одежда тех мужчин, которых ты убил той ночью? — спросила она, и голос её дрогнул. — Ты снял это с трупов тех убитых людей?

— Да, — сказал Гримарр. — Это военные трофеи, добытые в честном бою.

Джул не смогла сдержать дрожь, продолжая теребить прореху, стараясь не представлять, кто из тех мужчин носил её, что он чувствовал, когда орочий клинок погружался в его кожу.

— Что ты сделал с их телами? — услышала она свой настороженный голос. — Потом?

— Мы предали их огню, — отрезал Гримарр. — С почестями. Мы не делаем так, как говорят люди.

Беглый взгляд на его лицо показал, что он хмурится, глядя в стену, и Джул помимо воли почувствовала, как её плечи расслабляются. Она слышала жуткие истории о том, что орки делали с трупами — как мужскими, так и женскими, — и хотя она не могла до конца представить, как Гримарр совершает подобные вещи, она также не понаслышке знала, что люди Астина делали с орочьими трупами. Вещи, которые Астин одобрял, поощрял и над которыми смеялся.

Поэтому она неохотно встала и натянула тунику, а затем штаны. Ей уже приходилось носить штаны, но никогда с тех пор, как она вышла замуж за Астина; они казались странно тесными и плотно прилегали к ногам. Хотя она должна была признать, что завязки сверху были весьма удобны, особенно если её талия скоро начнет расширяться, и…

— По крайней мере, они подходят по размеру, — сказала она, быстро отсекая этот сбивающий с толку ход мыслей и глядя вниз. — Хотя теперь я действительно выгляжу как мужчина.

Это было отсылкой к тем колкостям, которые Астин иногда отпускал по поводу роста или ширины плеч Джул, и Джул на мгновение почувствовала удовлетворение — и совсем не такое раздражение, как следовало бы, — когда Гримарр громко хмыкнул, сидя на кровати, и протянул руку, чтобы обхватить одну из её грудей поверх новой туники.

— Ни один орк не ошибется в этом, женщина, — твердо сказал он, пока его вторая рука обняла её за спину, притягивая всё еще стоящую Джул ближе, между своих раздвинутых ног. — Я не вижу, чтобы хоть что-то изменилось.

От этих слов у Джул перевернулось всё внутри; она не сводила глаз с того места, где он лениво смотрел на неё из-под черных ресниц. Его правая рука всё еще была на её груди, слегка, по-хозяйски сжимая её, в то время как другая рука притягивала её ещё ближе, между его бедер.

— Хотя, по правде говоря, — пробормотал он, — я надеюсь, что однажды ты перестанешь заботиться об одежде и будешь ходить обнаженной и бесстыдной перед всеми моими братьями.

Это было в его духе, этот наглый высокомерный ублюдок, но Джул могла лишь закатить глаза и позволить ему притянуть себя еще ближе. Туда, где его голова находилась на уровне её талии, и, пока она смотрела, он наклонился и мягко поцеловал её живот поверх туники, глубоко вдыхая.

— Мне доставило бы глубокую радость щеголять тобой, когда ты расцветешь, — прошептал он. — Видеть, как твой живот наливается моим сыном, как из твоих сосцов сочится мое доброе молоко. Твое полное чрево, истекающее моим свежим, сильным семенем.

Дыхание Джул перехватило, и она наблюдала, как он целует её живот снова и снова.

— Ты бы всё равно пожелал… спариваться, — услышала она свой голос, — даже после того, как… э-э… цель была достигнута?

Взгляд Гримарра, брошенный на неё, был упрямым, с оттенком удивления.

— Да, — сказал он. — Я должен омывать своего сына добрым семенем каждую ночь. Это поможет ему вырасти упитанным и здоровым и сохранит тебя готовой и мягкой к родам.

— Это так не работает, орк, — возразила Джул, но Гримарр лишь снова окинул её острым взглядом и наклонился, чтобы снова поцеловать живот. Снова с чем-то почти благоговейным, возможно, даже с искренней нежностью, и Джул пришлось силой напоминать себе, что только вчера — вчера! — она весь день работала рабыней по его приказу, в кандалах и измученная. А позавчера он перебил всех тех людей и выставил её на показ своим друзьям. И несколько дней назад угрожал ей заточением и голодной смертью, а Джул терпела это лишь сорок дней, и только. Выжидала своего часа, планировала месть. Верно?

Она оттолкнула его руки и рот, слишком поздно, и проигнорировала почти обиженный вид в его глазах. Он был орком. Он похитил её. Лгал ей. Сделал её беременной своим ребенком.

Обо всем этом было всё ещё слишком тревожно думать, и, возможно, Гримарр понял это, потому что внезапно встал на ноги, потянулся за изножье кровати и взял небольшую масляную лампу, которую Джул раньше не видела, уже горящую ровным пламенем.

— Мне есть что еще тебе показать, — сказал он. — Идем, увидишь.

Джул поколебалась, но затем последовала за ним на небольшое расстояние в коридор, к маленькому проему в каменной стене, закрытому занавеской. И как только Гримарр поднял занавеску, она шагнула внутрь и обнаружила небольшую, чистую комнату без окон. На ближайшей стене висел большой металлический таз для умывания, а рядом с ним — деревянная полка с миской с чистой на вид водой и аккуратной стопкой тряпок. А в другом конце комнаты находилось то, что, по-видимому, было самым настоящим туалетом с надлежащим сливом, на надлежащей высоте, даже с крышкой, и еще одна стопка тряпок рядом.

— Это для тебя, женщина, — сказал Гримарр за её спиной. — Если пожелаешь искупаться полностью, попроси Бальдра, он пришлет теплой воды. Если хочешь постирать, оставь одежду и тряпки на полу, и их почистят.

В самом деле? Джул с недоверием взглянула на лицо Гримарра, но в полумраке его глаза были странно непроницаемы.

— О, — сказала она. — И… э-э… когда мне позволено приходить сюда?

— Когда пожелаешь, — последовал его ответ, и Джул почувствовала, как её брови ползут вверх, а глаза снова заметались по маленькой комнате. Он принес ей одежду и устроил отхожее место, и хотя это был всё еще самый минимум — крошечная дыра в камне орочьей горы для отправления естественных надобностей, — это было… хоть что-то.