Чтение онлайн

Алуан направился к Асене. Та, бросив на брата извиняющийся взгляд, ускользнула на лестницу, ведущую во второй этаж дома, в спальни и кабинет хозяина.

Этот немой диалог наблюдала Эдилейн.

— Не надо, — мягко остановила она любимого, собиравшегося последовать за сестрой. — Останься с гостями… Кажется, Ася не захочет говорить с родным и близким… Прости, просто я это чувствую…

— Но что же делать, милая? — тревожно спросил Алуан.

— Я попробую поговорить с ней, — ответила Эди. — А ты спроси у слуги, куда выходила Асена.

— Приехал ещё кто-то поздравить её, — Алуан уже знал ответ. — И слуга утверждает, что узнал человека. Потому и позвал молодую госпожу. Говорит, что видел его лишь однажды, но запомнил. Потому что человек хороший… Я верю…

— И кто же это? — Эди чувствовала, что и ей окажется знаком таинственный посетитель.

— Молодой Фейлель. Так сказал слуга, — сообщил Алуан. — Только ума не приложу, чем же Элель мог расстроить Асену. Мне казалось, что у них сложились тёплые отношения… А, может, тогда Эркель? Но…

— Ладно, — кивнула Эди. — Кажется, я начинаю понимать, что за тёплые отношения могли сложиться у Аси и Эля.

Алуан острожно остановил готовую отправиться к Асене волшебницу.

— Эди, — шепнул он, — я люблю тебя… И, мне кажется, моя сестрёнка тоже полюбила… По-настоящему…

— И мне так думается, единственный мой, — тоже тихо ответила девушка и…

…внезапно оставив на губах Алуана быстрый поцелуй, зарумянившаяся от своей несдержанности, Эдилейн скрылась за дверью.

Асена лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку. На стук в дверь она не ответила, поэтому Эдилейн вошла без разрешения.

Ася не обернулась, и только плечики её вздрогнули.

— Девочка моя хорошая, — волшебница ласково, словно мама, обняла Асену. — Что случилось? Чем обидел тебя глупый Элель?

Девушка резко села и изумлённо посмотрела в глаза Эди.

— Значит, я не ошиблась, — улыбнулась та. — Это был именно Эль.

Асена всхлипнула, а потом, вдруг, глотая слёзы, заговорила, быстро, не всегда чётко, длинные слова не произнося до конца или делая паузы в их середине. Эдилейн внимательно слушала, ведь теперь Ася вела речь вслух сама!

— Он… не… глуп-ый, — отчаянно, сбиваясь на шёпот, говорила Асена. — Он… по-зд-ра-вил ме-ня… Он… не мог… оста-тать-ся… Ка-ки-е… то…дела… он… вот…мне… по-да-рил, — девушка показала доселе крепко зажатый в кулачке кулон, тонкой изящной работы, на витой цепочке. — Ска-зал: «Это те-бе, мой… ма-лень-кий… дружок…» и «ес-ли ну-ж-на бу-дет по-мо-щь, я у-зна-ю и при ду»…

Ася опять разрыдалась, уткнувшись в ладони Эдилейн.

— А мне… не… ну-ж-на… по-мо-щь… — отчаянно прошептала Асена. — Мне… он… нужен… Я люблю его!.. А он …счи-та-ет ме-ня… ма-лень-кой… и… толь-ко… дру…гом…

Эдилейн гладила Асю по растрепавшимся волосам. Когда та выплакалась и затихла, Эди негромко сказала:

— Милая моя девочка, я, правда, не знаю, что творится с Элелем. Но его сердце пока было свободно. Да, девушки всегда благоволили к нему, как и к Эркелю. Они оба симпатичны, смелы, веселы. Но серьёзного чувства у Элеля ни к кому не было. И таким странным, как сегодня, поведение его тоже не было — он всегда любил праздники, балы… Но я постараюсь выяснить, почему так непонятно то, что произошло сегодня, то, что вызвало твою печаль… Обещай мне, пожалуйста, что не будешь падать духом. Хорошо?

Асена кивнула. Она смотрела на Эди как на свою последнюю надежду.

— И… — улыбнулась волшебница, — …ты очень хорошо говоришь.

Только сейчас Ася вдруг осознала, что рассказала Эдилейн всё не письменным языком, а собственным голосом.

— Ну, вот и славно, — Эди провела рукой по лицу Асены. — Следов слёз не осталось. Давай, я помогу тебе поправить волосы, и ты спустишься к гостям.

— Да, — собравшись с духом, согласилась девушка.

Оставшись одна в комнате Асены, Эдилейн сосредоточилась, представляя мысленно Базу Спасателей, где сейчас проводил свой отпуск Элель, вместо данной ему возможности побыть с родными. Эди закрыла глаза и растаяла в воздухе.

Эдилейн попала точно в палатку братьев Фейлель. Элель сидел за столом. Его рука что-то быстро рисовала на бумаге восковыми мелками.

— Добрый вечер, братик, — негромко проговорила Эди.

Элель вздрогнул от неожиданности: он был настолько погружён в свои мысли, что не заметил, словно соткавшейся из воздуха сестры.

Эди подошла к столу. Одного быстрого взгляда на рисунки, набросанные, видимо, только что, было достаточно, чтобы более не сомневаться в своей догадке: со всех портретов смотрела Асена — улыбающаяся, задумчивая, удивлённая, весёлая…

— И почему ты ей не сказал? — тихо спросила Эдилейн, опускаясь на колени и кладя свою голову на колени брата.

Как часто она делала так, будучи девочкой! И смотрела снизу вверх в его глаза. А Элель рассказывал ей какую-нибудь увлекательную историю…

— Почему? — шёпотом повторила она. — Ты же сделал для неё кулон… Мне-то известно, чего стоит сотворить подобное своими руками, чтобы всегда знать, не нужна ли срочно твоя помощь… Здесь мало только дружбы…

Элель задумчиво смотрел на сестру.

— Пусть лучше так… — вздохнул он. — Она ведь смущается меня: я для неё очень взрослый дядя… Но она приняла мою дружбу: я чувствую, что она уже не так боится меня… не чурается как чужого… А потом… Может, через два года её сердечко останется ещё свободным…

— Подожди, — ласково попросила Эди. — Почему через два года? И почему ты решил, что она смущается … разницы в возрасте?

Теперь Элель несколько секунд непонимающе вглядывался в лицо Эдилейн.

— А что, по-твоему, — наконец спросил он, — может заставлять её стесняться как не ощущение неизвестности: как вести себя с малознакомым взрослым человеком? В едва исполнившиеся шестнадцать лет это естественно.

— А если я скажу тебе, что подобное смущение может вызывать любовь к человеку, считающему тебя «своим маленьким дружком»? — Эдилейн смотрела в тревожные глаза брата. — И кто тебе сказал, что Асене шестнадцать?

Элель напряжённо ждал. Он с ужасом подумал, что, кажется, для «своих очень взрослых лет» слишком глуп…

— Ей сегодня исполнилось восемнадцать. Она даже по закону теперь самостоятельная совершеннолетняя девушка, — улыбнулась Эдилейн. — Хотя настоящая любовь может поселиться в сердце и задолго до совершеннолетия… А от твоих слов о «маленьком друге» она прорыдала в своей комнате больше часа…