Чтение онлайн

Я молчал. Орчиха отвернулась и зло вытерла глаза рукавом, стыдясь собственной слабости. И глянула на меня с вызовом.

— Что, жалеешь меня теперь?

— Нет, — ответил я спокойно. — Я тебя уважаю. После всего, что с тобой случилось, ты не сломалась и продолжаешь печь. Это дорогого стоит.

Грумхильда фыркнула и отвернулась, но я заметил, как её плечи расслабились, а пальцы, сжимавшие край платка, разжались.

— Ладно, — сказала она. — Хватит обо мне. Вон, смотри, мельница уже видна.

Я прищурился, а ведь и правда, на высоком холме впереди возвышались деревянные башни. С широкими лопастями, которые размеренно скрипели под набежавшим ветром. Вокруг мельницы раскинулся высокий забор без единой щели. За ним виднелись хозяйственные постройки. Я разглядел амбар, какой-то навес и здоровенный дом.

Тефтелька послушно свернула с тракта на просёлочную дорогу, и телега, подпрыгивая на кочках, тяжело покатилась вверх по склону. Чем ближе мы подъезжали, тем громче становился скрип лопастей и тем отчётливее проступал запах свежей муки.

У приоткрытых ворот нас встретил лохматый пёс. Он выскочил из будки, захлёбываясь лаем, но Бекон, сидевший на коленях у Грумхильды, лишь лениво приоткрыл один глаз и зевнул, демонстрируя полное презрение к собачьей суете. Пёс недоумённо замолчал, уставившись на кота, и явно не понимал, что ему делать дальше.

— Видал? — усмехнулась Грумхильда. — Этот кот даже сторожевых псов ни в грош не ставит.

— Бекон, вообще, мало кого ставит выше себя, — ответил я, спрыгивая с телеги. — Эй, хозяева, есть кто дома?

На мой крик из амбара вышел высокий, широкоплечий мужчина с густой бородой, присыпанной мукой. На нем была льняная рубаха с закатанными рукавами и кожаный фартук, добела припорошённый мучной пылью. Живые глаза с хитринкой, какие бывают у людей, привыкших и работать до седьмого пота, и посмеяться от души.

— Ого! — воскликнул он, разводя руками так, что облачко муки взметнулось в воздух. — Кого это ко мне занесло? Неужто гости?

Бекон, который за секунду до этого презирал всё живое, вдруг спрыгнул с телеги и направился прямиком к мельнику. Он подошёл, потёрся о его ногу и издал такое приветственное мурлыканье, что я удивлённо поднял брови. Обычно кот не жаловал незнакомцев, а тут вёл себя так, будто встретил старого друга.

— А это что за рыжий? — мельник наклонился и осторожно погладил Бекона. — Постой-ка… Точно! Демьянов кот!

Он выпрямился и посмотрел на меня. Его лицо вдруг стало серьёзным, и он шагнул вперёд, вглядываясь в мои черты.

— А ты, стало быть… — начал он и осёкся. — Погоди, узнаю твоё лицо! Марк? Марк Винтер? Да не может быть! Помню тебя махоньким совсем, ты ещё под стол пешком ходил, когда я к твоему деду муку привозил. А теперь гляди-ка, вымахал! Хотя всё равно тощий, как жердь. Дед тебя что, не кормил?

— Кормил, — усмехнулся я. — Я просто в другую породу пошёл.

Мельник расхохотался, да так громко и заразительно, что даже Тефтелька навострила уши.

— В породу! — повторил он сквозь смех. — Ох, насмешил. Ну, проходите, раз приехали, гости дорогие. За чем пожаловали?

— За мукой, — ответил я. — Вы же Кузьма, верно?

— Он самый, — мельник поклонился в шутку, но потом его лицо снова стало серьёзным. — За мукой, значит. Для трактира?

— Да, для него. «Сытый Вепрь» открываться будет. Пора запасы пополнять.

Кузьма опустил глаза и тяжело вздохнул.

— Демьян, значит, и вправду помер, — сказал он тихо. — Я слышал, но до последнего не верил. Хороший был человек, честный. Одно удовольствие было с ним работать! Таких теперь почти не осталось.

Кузьма помолчал, оглянулся через плечо, будто кто-то мог подслушивать, и понизил голос:

— Ты уж прости, Винтер, но сейчас время опасное. Осторожность важнее всего. И как ты собрался трактир открывать? Князь Свиридов до многих руки дотянул. Знаешь, что он сделал с мясником? Лавку отписал, а его самого выгнал без денег. Теперь тот побирается на окраине. И это только один из многих, — он замолчал, о чём-то задумавшись. — Я тебе помогу, но тихо. Сам понимаешь, если князь прознаёт, что я с тобой дело имею, он и до меня доберётся. А у меня семья, дети. Отослал их к тётке, чтобы спокойнее было.

Он снова замолчал, тяжело вздохнул, и в его глазах мелькнула тень той самой всеобщей боязни, которая сковала весь Бешаль.

— Буду рад начать с вами торговать, — сказал я тихо. — Князь не всесилен, а товар можно возить через лес. Дриада разрешит, я уверен.

— Тогда к делу, — Кузьма осенил себя каким-то знаком и полез в карман за карандашом. — Мука у меня трёх сортов, сам привезу. Много не обещаю, да и вряд ли тебе это нужно. А ты уж там распорядись, чтоб меня никто не тронул.

— Договорились.

Мельник кивнул и вдруг посерьёзнел.

— И ещё, Винтер. К охотникам не суйся. Они тоже под Свиридовым, всё до единого. Им приказано продать мясо только княжеским людям. Сунешься к ним, и сразу обо всём станет известно, ищи другие пути.

— Спасибо за предупреждение, — сказал я. — А с сахаром? У вас нет знакомых, кто занимается?

— С сахаром, говоришь… — Кузьма почесал бороду, и в воздух снова взметнулось облачко муки. — Есть у меня сосед, Елисеем зовут. Он с князем не в ладах, так что может помочь. Он закупает где-то тростниковый и перепродаёт. Я тебе записку напишу, скажешь, от меня.

Он достал из кармана огрызок карандаша, оторвал клочок бумаги от мешка и принялся писать, высунув язык от усердия.

— Держи, — он протянул записку мне. — А теперь давай о деле. Тебе какую муку?

— Высший и первый, — не задумываясь, ответил я. — Ржаной поменьше, для хлеба.

— Хорошо. Цены у меня обычные, за высший сорт — три медяка за мешок, первый — два, ржаная — полтора. За сколько договоримся?

— За высший — два с половиной, — я не собирался брать по рыночной стоимости и был готов торговаться, — за первый готов дать полтора, за ржаную — один.

Кузьма аж поперхнулся от моей наглости.

— Ты что ж, парень, с ума сошёл? Это ж чуть выше себестоимости!

— У вас объёмы большие, — спокойно ответил я. — Клиент, как я понимаю, сейчас один, и это князь. Он платит по своим расценкам, и они, уверен, ниже рыночных. Я же предлагаю живые деньги напрямую, без посредников и постоянно. «Сытый Вепрь» будет работать, и мука будет нужна каждую неделю. Нам обоим это выгодно.

Грумхильда, стоявшая рядом, открыла рот, чтобы вмешаться, но я остановил её движением руки. Она удивлённо посмотрела на меня и не произнесла ни слова.